Словно подслушав его мысли, Болтов сказал:
– Мне нет нужды, Зарецкий, гарем держать: у меня есть Василиса, настоящая одалиска! А для развлечения все девки и бабы в деревне – мои. Котору захочу, ту и приведут в покои, ни одна целка и мало-мальски красивая баба мимо меня не проскочит! – он грубо захохотал. – Все невесты сначала ко мне на пробу идут и лишь потом – к мужу!
– А когда они закончатся? – поинтересовался Саша. – Целеньких ведь не так много.
– Так новые подрастают! Эти крестьяне плодятся, как кролики, не успеешь оглянуться – в каждой семье по новой девке, да и зачем долго ждать? Двенадцать, тринадцать – хороший возраст для услады, таких я и неделю могу у себя держать. Так-то, Зарецкий. Ну, иди, потешь меня! – он ущипнул девушку за щёку.
Иван, который во всю речь помещика стоял не поднимая головы и лишь изредка взглядывал то на него, то на Василису, постепенно преисполнился отвращением к этому маленькому омерзительному человеку. И так он был ему противен, а уж после этих слов – и подавно. В глазах девушки же он заметил тоску и понял, что она, по всей видимости, любила своего барина и страдала от его измен.
«Они думают, что у нас нет никаких чувств и с нами можно обращаться как угодно», – горько подумал он, приказывая себе молчать.
Василиса спела ещё две песни, и барин отпустил её, милостиво разрешив поцеловать руку.
– Ну что, друг, пора и нам на покой? – спросил у Саши. – Лакей тебя проводит в опочивальню, потом я тебе девку свеженькую пришлю… или не надо? – хитро прищурился он.
– Надо, надо, – встрепенулся тот, распалённый созерцанием Василисы. – Даже очень.
– Ну, славно, а пока давай дело завершим. Кузьма! – в очередной раз воззвал он.
– Что изволите? – приказчик открыл дверь.
– Моё поручение выполнил? О котором я днём говорил?
– Как же, Николай Палыч, конечно!
– Тогда действуй.
– Слушаюсь! Ребята, заходите! – крикнул Кузьма, и двое молодых крепких мужиков, зайдя в столовую, подошли к ничего не подозревающему Ивану, схватили его и скрутили руки верёвкой.
– Авдейка готов? – спросил помещик.
– Ждёт приказаний.
– Ну, пусть займётся! Отведите!
Мужики поволокли Ивана, который только и успел сказать:
– Барин! За что?!
– Когда он ел? Пил? – деловито осведомился Болтов.
– Да не знаю, – замешкался Александр. – Утром, думаю, потом некогда было.
– Это хорошо.
– А кто этот Авдейка? – полюбопытствовал Зарецкий.
– Это мой палач. Настоящий Малюта Скуратов, истинный художник в своём деле! – похвастался Болтов. – Он твоего парня шёлковым сделает. Ковром к твоим ногам стелиться будет, вот увидишь!
– Только, Николай Палыч, не покалечь его, – попросил Александр. – Конюх он больно хороший, да и вообще работник ценный.
– Насчёт этого не переживай, у меня строго. Ну, Александр Андреич, пора и нам отдыхать! – Болтов встал из-за стола, всем своим видом показывая, что вечер завершён и завершён как нельзя лучше.
Утром, которое у господ началось не ранее одиннадцати часов, а у подневольных им людей – не позднее пяти, Александр Андреевич Зарецкий проснулся на пуховой перине под пуховым же одеялом и почувствовал, что весь взмок. Рядом кто-то сопел, Зарецкий недоумённо повернулся и увидел крепостную девку, которую вчера подложил ему для плотских утех заботливый помещик. Она уютно свернулась, засунув под розовую щёку ладонь, на губах блуждала улыбка. Он с минуту её рассматривал, припоминая, как звать, но так и не вспомнил, откинул одеяло, обнажив её ничем не прикрытые прелести. Но зрелище это не вызвало у него ни умиления, ни сладострастия, помещик грубо толкнул её в плечо:
– Эй ты, проваливай!
– А? – девка открыла глаза, спросонья ещё не понимая, что от неё хотят.
– Пошла вон, говорю, дура! – с этими словами он спихнул её с кровати, девушка, не удержавшись, упала наземь со звуком, словно лепёшка из дрожжевого теста шлёпнулась, вскочила, кое-как набросила на себя рубаху и сарафан, схватила в охапку остальные вещи и, всхлипнув, выскочила из опочивальни.
Саша встал, потянулся и подошёл к зеркалу. С Иваном они были одного возраста, но если старший брат был крепким и поджарым, ни жиринки не было в его теле, привыкшем к бесконечному движению, то младший потихоньку начал добреть от неумеренных возлияний и развлечений, появился небольшой животик, мышцы как будто начали заплывать жирком, и весь он становился каким-то мягкотелым, дебелым. Молодой человек критически осмотрел себя:
– Надо бы физические упражнения делать. Хоть английской борьбой вместе с Федькой… или на лошади почаще скакать, а не в карете разъезжать… или самому крестьян пороть… но это как-то не по-барски, что ли?