Только такой совет никому из Семьи давать нельзя - что, скажут, Пустышка, совсем уже...
- ...Пустышка! Ну Пустышка же! Ты тут сидишь и ничегошеньки не знаешь! А в городе такое! Такое! И занятия в палестре отменили! И...
На этот раз тот, кого называли Пустышкой, и кто сам любил неожиданно появляться и бесследно исчезать, был вынужден признать, что честно проморгал момент появления шумных близнецов. Мальчишки выросли перед ним, словно из-под земли, совершенно незаметно промчавшись по Дромосу, и тут же наперебой затараторили об одном и том же - каждый хотел обязательно первым сообщить потрясающие новости, и Пустышка, рассеянно улыбаясь, слушал обоих вполуха, не особенно вникая в смысл слов, сыплющихся как горох.
"Не зря я все-таки их учу, - думал Гермий, глядя на взлохмаченных и исцарапанных мальчишек с облупившимися от солнца носами. - И с Дромосом освоились (с закрытыми глазами пройдут!), и подобрались так, что даже я не заметил..."
Юноша встряхнул головой, как бы освобождаясь на время от владевших им мыслей, и попытался вслушаться в галдеж близнецов.
- Басилей Эврит уехал! Ночью! Никого не предупредив! - подпрыгивая от нетерпения и распиравших его новостей, вопил Алкид (или Ификл? Нет, похоже, что все-таки Алкид, хотя...)
- А сын его остался! - вторил брату, отчаянно размахивая руками и зачем-то поминутно приседая на корточки, другой мальчишка (скорее всего, Ификл; впрочем...)
- А еще учитель Миртил куда-то пропал! И никто не знает, куда! Даже Тиресий - и тот молчит!
- И все его ищут - и папа, и Кастор с Автоликом, и все-все...
- Поэтому и занятия в палестре отменили!
- Вот здорово!
- А мы сразу к тебе побежали...
- К тебе!
- Только лучше пусть Миртила все-таки найдут, - на два тона ниже сказал вдруг один из мальчуганов, шмыгнув носом. - Пускай уж занятия, лишь бы нашли...
И Пустышка сразу понял, что это Ификл.
- Конечно, пускай найдут, - тут же понизил голос и Алкид. - Слушай, Пустышка, ты здесь все знаешь, везде ходишь - найди Миртила, а? Представляешь - все его ищут, с ног сбились, плачут, жертвы Зевсу или там Гермесу приносят, а тут мы с тобой его приводим, и все нас хвалят, подарки дарят, а Автолик клянется, что больше никогда не станет нас посохом лупить...
И оба мальчишки с надеждой уставились на своего друга.
- Попробую, - медленно кивнул Гермий, чувствуя, что все это неспроста: его утренние раздумья о забытом или запретном, внезапный отъезд басилея Ойхаллии, скорее похожий на бегство; оставшийся в Фивах Ифит, поиски исчезнувшего Миртила, вчерашние состязания... Не нравилось это Гермию, совсем не нравилось, что-то крылось за внешне безобидными событиями - и неизвестность еще больше раздражала Лукавого.
- Попробую, - повторил юноша, в какое-то неуловимое мгновение расслабившись - весь и сразу, как дикое животное - и прикрыв глаза.
Лицо Пустышки приняло умиротворенно-отсутствующее выражение.
- А куда мы пойдем его искать? - поинтересовался ничего не понимающий Алкид.
- И когда? Прямо сейчас? - поспешно добавил Ификл, понявший ничуть не больше брата.
- Никуда мы не пойдем, - чуть слышно и невыразительно проговорил Гермий, а братья переглянулись: им показалось, что губы Пустышки при этом не шевелились.
- Сядьте рядом и ждите. Молча.
- Пустышка, ты этот... прохвост? - изумленно вытаращился Алкид и мгновенно поправился. - То есть я хотел сказать - провидец! Как Тиресий, да?
Ификл больно ткнул брата острым локтем в бок и, когда Алкид обернулся, приложил палец к губам: дескать, просили же помолчать!
Спохватившийся Алкид закивал, и оба поспешили усесться на траву и уставиться на Пустышку, время от времени многозначительно переглядываясь.
9
Гермий не был ни всевидящим, ни всемогущим. Не был он и провидцем, подобно слепому Тиресию или Прометею Япетиду.
Но он был богом; и в Семье считался не из последних.
Путники частенько взывали к Лукавому, и не зря почти на всех дорогах Эллады время от времени попадались гермы - деревянные или каменные столбы с изображением Бога-Покровителя наверху. Зачастую изображение имело мало общего с оригиналом, но при установке герм ритуал их посвящения Гермесу-Киллению соблюдался неукоснительно, да и путники не ленились оставлять дары божеству в расчете на его благосклонность; так что Лукавый не раз пользовался путевыми столбами. Для него это были не просто каменные изваяния - сейчас сидевший на земле юноша находился в каждом из этих столбов, он был ими, как они были частями его; и Гермий мог видеть все, что происходит на дорогах, иногда ясно, иногда смутно, но видеть, видеть слепыми надтреснутыми глазами изображений наверху столбов-герм.
...вот тащится по Беотии торговый караван из Панакта в Иолк; мелькают лица, конские морды, тюки с товарами... нет, здесь нет того, кого ищет Гермий! Дорога в Микены. Ага, вот несколько оборванцев с дубинами обирают двоих перепуганных путников... в иное время Гермий не преминул бы пугнуть разбойничков, но сейчас не до них - простите, путники, молитесь кому-нибудь другому!.. дальше, дальше... долина Кефиса, предгорья Киферона, взгляд скользит от гермы к герме, от столба к столбу - ох, что-то редко они здесь стоят, маловато тут МЕНЯ, не охватить всю дорогу...
И вспышкой узнавания - за последней на этой дороге гермой, после которой сама дорога постепенно сходит на нет, превращаясь в извилистую и каменистую горную тропу, мелькает наконец знакомый коренастый силуэт с луком за плечом.
Миртил шел в горы, оставив у обочины брошенную колесницу.
Зачем? На охоту, что ли? Не предупредив друзей, бросив учеников, покинув семью?!
Вопрос остался без ответа. Миртил свернул за поворот и скрылся из вида.
...Пустышка глубоко вздохнул и открыл глаза.
- Ваш учитель Миртил сейчас в предгорьях Киферона, - глухо бросил Гермий. - И он уходит все дальше от Фив.
- С ним все в порядке? - нахмурился Ификл.
- Да. Жив и здоров. Пока...
Это странное "пока" вырвалось у Гермия неожиданно для него самого, но близнецы не обратили внимания на непрошенное слово.
- Точно! - выдохнул Алкид. - Провидец! Слышишь, Ификл: наш Пустышка провидец! Что ж ты раньше-то молчал? А еще друг называется! Мы тебе все рассказываем, а ты скрытничаешь!..
- Киферон во-он где, - тихо сказал Ификл. - Что Миртилу там делать?