— Только не нужно этих ваших фокусов со щелчками! Я сама могу долететь куда нужно, но только чтобы поговорить! — Кэтрин гордо выпрямляется. Взрослая, взрослая девочка.
— Здесь недалеко, — ухмыляюсь в ответ. Она кивает головой и с легкостью запрыгивает на перила балкона, расправляя черные крылья. — Следуй за мной, — одним взмахом оказываюсь в небе.
Моя девочка не успевает за мной — раны от новых крыльев еще не затянулись, но она стоически терпит.
— Дай-ка я! — не глядя на протесты, подхватываю девушку на руки и лечу в свою обитель.
— Пусти меня! — некоторое время она еще колотит своими кулачками по спине, но вскоре сдается.
Оказавшись в моем убежище, героиня хватает первую попавшуюся в руки вещь, которой оказывается торшер.
— Говори, что хотел сказать, и я пойду. И не подходи близко! — с разъяренным видом размахивает торшером перед собой.
— Дело не в проклятии, дело в том, что я никого так не любил, как тебя! — раздражаюсь, вспоминая, как тяжело дались эти месяцы вдали от нее.
Как часто я говорил слова любви? Часто. Как часто я любил? Бывало, но так — никогда!
— Я знаю, что ты тоже неравнодушна ко мне, ты ведь вспоминала обо мне это время, я чувствовал это.
Кэтрин стоит ни жива ни мертва. Да, я все еще чувствую ее эмоции, хотя путь в ее мысли уже закрыт.
— Любишь? Почему? — ее щеки вспыхивают девичьим румянцем.
Сколько таких я погубил? Множество. Но ее хочу оберегать…
— Просто люблю… Не бойся меня, Кэт, позволь любить тебя…
И она прикрывает глаза, выпуская торшер из рук и роняя хрустальную слезу, которую тут же смахивает. Подхожу к ней и, едва касаясь подушечками пальцев, провожу по облегающему бархату платья вдоль линии спины, легко поддевая маленькую молнию. Красная ткань вуалью падает на пол, и мой взгляд останавливается на вставших сосках.
Она так прекрасна, как восковая фигура! Блеклое мерцание луны сияет на бледной коже, и я тянусь к сладким губам, захватывая их в плен.
Кончиками пальцев провожу по шее, рукам, поднимаюсь по плоскому животу и накрываю ладонью упругую грудь, сжимая ее. Хочется просто закинуть девушку на тумбочку и отыметь ее до потери сознания, слушая рваные стоны. Но в этот раз я хочу быть нежным и только углубляю поцелуй, сражаясь с внутренними демонами.
Отрываюсь от сочных губ и наклоняюсь к груди, вбираю в рот ареолу, покусывая сосок и зализывая место укуса. Слегка дунув на влажные горошины, снова припадаю к ним.
Томный стон наслаждения срывается с пухлых губ, а изящные руки невесомо ложатся на мои плечи. Она тает, точно воск, и я прижимаюсь ближе.
Наконец тонкие пальчики зарываются мне в волосы, перебирая и сминая их. Дрожь по телу пробегает нескончаемая, возбуждение захлестывает все мысли, и я едва не рычу на ответную реакцию!
Провожу пальцами вниз по животу, приспуская край трусиков. Касаюсь набухшего клитора, зажимаю его между пальцами и чуть оттягиваю. Белье спадает по ножкам, Кэтрин сладко стонет, и я не выдерживаю.
Подхватываю ее на руки и чувствую на себе взгляд бездонных глаз, потемневших от желания, и это еще больше заводит!
Аккуратно опускаю свою дьяволицу на кровать и прохожусь дорожкой поцелуев от губ по шее и к низу живота. Обвожу языком пупок и медленно развожу изящные ноги, чувствуя аромат ее желания и любуясь увлажненными губками, тут же припадаю к ним ртом, вбирая в себя соки.
Проникаю в нее языком и слушаю рваный сладостный стон, призывающий меня ускориться.
Кэтрин напряженно сминает простыню и подмахивает в такт моим движениям. Я отстраняюсь и вдруг замечаю, что ее крылья начинают отливать синим пламенем. Значит, крем на не нужен!
— Моя Владычица, — сдавленно рычу, охваченный истомой, — только моя! — она чуть хмурит брови, еще не понимая, что была предначертана мне судьбой! Как лед и плямя!
Нависаю над ней, завлекая в иступленный поцелуй, и медленно вхожу в разгоряченную плоть, сходя с ума от влажной тесноты. Громко выдохнув, она подается бедрами навстречу, подстраиваясь под нашу симфонию.
С каждым размеренным толчком в моих глазах становится все темней, на лице девушки отражаются эмоции экстаза, что я не могу отвести от нее взор. Мелодия девичьих стонов разливается по воздуху, и Кэтрин достигает пика, судорожно сжимаясь.
В преддверии своей кульминации, быстро выхожу, и одним движением она оказывается у моего ствола, погружая его в горячий ротик и высасывает из меня все соки, глядя прямо в глаза, и я чувствую, как плоть твердеет с новой силой.
— Дьявол! Ты сводишь меня с ума! — рывком ставлю Кэтрин на ноги и, подхватив под ягодицы, отношу к тумбочке.