В графстве Эмрик была особая “религия”, созданная ее покойным отцом. Религия чувств, вожделений. Старый граф считал, что истина скрыта только в инстинктах и чувственных наслаждениях, а все остальное — лицемерие. Он был животным и не скрывал этого, в отличие от всех остальных. Эта черта передалась и его детям.
Он даже успел создать свой собственный Орден, словно в издевку над настоящим. Эльсинора обожала брать своих жриц на приемы, чтобы посмеяться над ханжеством знати.
Вот и сейчас она взяла с собой нескольких молодых, стройных девушек, одетых в непристойно короткие черные платья. Сплошная ткань прикрывала грудь и лобок, а все остальное тело скрывала только тонкая паутина сетки, так что любой мог оценить формы жриц. Их длинные волосы были убраны в высокий хвост, а глаза густо подведены черными тенями, уходившими до самых ушей. На шее у каждой висела грубая цепь, как будто можно было просто взять и увести их с собой на повадке. Если, конечно, осмелишься подойти к этим хищницам.
Девушки откровенно забавлялись испуганными и смущенными взглядами. Они смеялись и отправляли воздушные поцелуи тем гостям, которые прибыли со своими женами.
Эльсинора уже направилась к ним, но перед ней выросла огромная фигура клирика в темно-синей широкой мантии и с длинной бородой.
— Забери своих служанок и уходи! — грозно произнес он, пронзая графиню праведным взглядом из глубины капюшона, — Ты оскорбляешь это место.
— Что такое, святоша? — усмехнулась Эльсинора, — Ты сегодня какой-то слишком возбужденный.
Священник резко схватил ее за руку и сдавил с такой силой, что смех застыл на губах девушки.
— Твое графство скоро погибнет из-за твоих грехов! Осталось недолго.
С этой угрозой клирик удалился, а Эльсинора громко фыркнула, что совсем не полагалось знатной даме. Ее жрицы сами подошли поближе, едва священник исчез.
— Соблазнить кого-нибудь из его мелких служек? — спросила старшая, облизнув пухлые губы, — Кто-то должен наставить их на истинный путь.
— Не сегодня, — лениво отмахнулась Эльсинора, — меня тошнит от этих приторных рож! И теперь, когда я высказала все королеве, мне снова скучно.
Эльсинора поймала бокал красного вина с подноса проходившего мимо слуги. Она еще раз обвела усталым взглядом веселящуюся, шумную толпу. После вспышки гнева или задора, ей обычно всегда становилось грустно. Она остро почувствовала себя отвергнутой одиночкой. Вокруг Эльсиноры и ее жриц даже образовалось пустое пространство — гости старались больше не смотреть в их сторону. Тем более что посреди зала уже возник огромный пиршественный стол с изысканными кушаньями.
Сквозь пеструю толпу Эльсинора чувствовала на себе насмешливый взгляд Ламии. Королева наслаждалась своим блеском и ясно давала понять, что Эльсинора не вписывается в картинку.
— Уходим, девочки, — тихо сказала графиня, — Здесь ничего не понимают в настоящих развлечениях.
С этими словами она плеснула остатки вина себе в ноги, и тут же ослепительные языки пламени вспыхнули и поглотили графиню и ее спутниц. Когда пламя потухло, они исчезли.
Ламия пригубила свой бокал с вином и вздохнула:
— Без дешевых фокусов мерзавка не может!
— Мне кажется, пора захватить не только Серые Земли, но и все ее графство, — с надеждой произнес Рамис, сидевший подле нее, — Только прикажите, и я принесу вам ее голову, моя королева.
— Чуть позже, мой милый, — улыбнулась Ламия, задумчиво глядя на то место, где стояла Эльсинора.
* * *
— Эй, парень, не сломай себе шею!
Дарэлл не обратил никакого внимания на эти слова и продолжил ловко взбираться по фок-мачте.
Капитан для вида поворчал, но все равно одобрительно улыбнулся, глядя как молодой, красивый юноша с видом заправского моряка проверяет состояние судна.
Закончив осмотр, он спрыгнул обратно на палубу и протер пот со лба.
— Корабль превосходный, капитан!
— Еще бы! — хмыкнул старый моряк, — Я лично следил за постройкой. И таких кораблей уже 30 штук, а еще 20 будут готовы к концу месяца. Мои парни трудятся как бешеные!
— А что насчет огненных шаров?
— Все схвачено.
— Лезвия?
— Да.
— Команда?
— Лучшие из лучших! Не волнуйтесь, господин Дарэлл, я за всем слежу, и мы укладываемся в сроки.
— Какой же я господин? — грустно улыбнулся юноша, — Я в нашем графстве главный пленник.
Капитан усмехнулся себе в усы, но не стал спорить. Вместо этого он достал трубку и, закурив, сменил тему:
— А все-таки, почему такая спешка? Графиня собралась с кем-то воевать?