Посещал меня еще один выматывающий кошмар: иссохшие от голода младенчики, протягивая костлявые ручонки, горько вопрошали: «Мама, ты опять не получила пособие по безработице? Папа, где твоя бюджетная зарплата? Бабушка, когда ты получишь пенсию?» — и просили сухую корочку хлеба. Со сдавленным криком я просыпалась в холодном поту и тревожно металась по смятым простыням.
Да что там! Было за что меня посадить, было…
— Ну, как работается, Анна Сергеевна? — спросил Нечипоренко, усевшись в кресло напротив меня.
— Спасибо, — неопределенно ответила я, и раскаяние мое стало со свистом улетучиваться: ишь, какой Порфирий Петрович нашелся! Нет чтобы сразу посадить, так ему психологические подходы нужны.
— Проблемы? — деловито уточнил он. — Никто не беспокоит?
Конечно, меня никто не беспокоил. Мой преступный сговор с Малышом ничем не доказуем. Я ушла в глухую несознанку:
— Спасибо, Бог миловал.
— Редкий случай. По рынку скоро пройти будет нельзя — воришки, бандиты доморощенные. Надо бы вам, культурным торговцам, объединяться. Вы же умная женщина, с кем вам и дружить, как не с нами?
Нет, братцы-сестрицы, вроде бы на этот раз пронесло! Не похоже, чтобы сажали… А что ему нужно? Я насторожилась:
— Кому же нас и беречь, как не нашей милиции? Да нам и грех жаловаться. Вот Семенякин, например…
— Ну, Семенякин-то как раз в порядке. Он на хлебном месте работает, — отмахнулся Нечипоренко. — А вот с оперативной работой у нас проблемы. Представляете, Анна Сергеевна, на вызов не выехать. Все машины разутые, нет резины. Не поможете? С вас один комплект, — и он лучезарно улыбнулся.
Лучше бы уж арестовал. А пойди-ка ему откажи!
— Конечно, Борис Сергеевич, какие проблемы? Только можно в начале следующего месяца?
— Да когда сможете. Я, значит, себе запишу, а вам — спасибо огромное. Знали бы вы, в каких условиях у нас люди работают! Зарплаты мизерные, всё на энтузиазме. Вот, например, секретарь мой, Татьяна Андреевна, молодая женщина, одна ребенка растит, а зарплата — триста тысяч. Вам помощник не нужен? Ей бы по совместительству.
— Да спасибо, у меня оборот небольшой, справляюсь…
— Анна Сергеевна, вы меня неправильно поняли, — с любовью глядя мне прямо в глаза, снова улыбнулся Нечипоренко. — Человеку помочь нужно, ведь, не дай Бог, возникнут у вас проблемы, кто же вам поможет, как не мы?
Резина тянула примерно на миллион драгоценной неучтенки, потому что никакая налоговая мне бы эти затраты не зачла, а почем встанет Татьяна Андреевна?
— А на сколько ее оформлять?
— Тысяч четыреста вам не много?
— Борис Сергеевич, я же одна работаю…
— А вы уверены, Анна Сергеевна, что вам наша помощь не потребуется? Что у вас проблем так и не возникнет?
Если я не выложу четыреста тысяч ежемесячно, проблемы возникнут. Это я поняла, и деваться было некуда.
— Хорошо, Борис Сергеевич, пусть подходит послезавтра с документами…
Нечипоренко поднялся со стула и задушевно промолвил:
— Ну и лады, Анна…
Дверь распахнулась, с криками и визгами влетела хлебная продавщица Лидочка:
— Анна Сергеевна! Там какой-то! Парень! Пьяный! Весь побитый, грозится ларек разнести, стекло одно расколотил, вас кроет на чем свет стоит… Товар пропадет, мне век не рассчитаться!
Нечипоренко переждал помеху и докончил:
— Я же говорил, что с нами дружить полезно. Вы, Анна Сергеевна, если что — несите заявление, разберемся.
— А может… — с надеждой сказала я в спины внезапно заторопившихся защитников.
Увы. Поскрипывала плохо прикрытая дверь, с улицы доносилась нетрезвая песнь: «Убью суку! Такого мужика загубила!»
Лидочка снова заплакала.
Я закатала рукава и проверила игру мускулов.
Главное: спокойствие! И тише!
Естественно, Юрик.
С Лидочкиным веником наперевес, пьяный и двусторонне уже подбитый, он скакал около моего ларька, выкрикивая воинственные лозунги.
— A-а, сука! — торжествующе поздоровался он со мной. — Замочу падлу! Ты что с Малышом сделала?
— Здравствуй, Юрик, — приветливо ответила я. — А чего ты на улице? Зашел бы.
Юрик крепче сжал орудие убийства и пошел на меня в лобовую атаку.
— Вот и чудненько. — Радушной скороговоркой заговорила я. — Пойдем, Юрик, посидим. У меня там бутылка есть, с закуской, правда, неважно, ну да Лидочка принесет. Давай, Лидочка, собери, что там у нас сегодня на прилавке. Не видишь, Юрик пришел, а мы с тобой его на улице держим. Ты не приболел часом, Юрик, какой-то у тебя вид горячий?