Ноги окончательно подкосились, и я съехала вниз по стенке. Горькая обида с разочарованием затопили сердце и на глаза выступили слезы. Я не хотела защищать одноклассников. Совсем не хотела. Просто лишь мечтала о спокойной жизни.
А теперь ни жизни, ни уж тем более спокойствия…
Вскоре класс огласили звуки рыдания, шмыганья сопливого носа и стук лентяйки о ножки парт. Я таки нашла в себе силы домыть полы. И даже где-то откопала наглости вылить воды в туалет, а не как все примерные ученики собираться и идти к контейнерам на улицу.
Закрыв класс и отдав ключ на вахту, засобиралась домой. Идти мне минут тридцать, не меньше. Времени на то, чтобы подумать и обмозговать сложившуюся ситуацию, было более чем достаточно…
Глава 2.
- Нет, нет, - тихое бормотание и поворот на левый бок. Провал в очередной короткометражный кошмар и вновь – Нет, нет. Это неправда, - кувырок, стук головой о стену, тихий стон и опять переворот. Я металась по кровати с одного края на другой, с боку на бок, с пуза на спину. Одеяло давно, словно снежный ком, валялось где-то в ногах, прибившись к стенке, а подушки разъехались по разным углам. Длинные волосы мешали, путались, лезли в рот, мешали лежать. Но сон раз за разом смаривал меня, и приходилось поневоле проваливаться в эту пучину страха и злости.
Вот я один на один с Мишкой и Костей в пустом классе. Всё точно как было пару часов назад – меня держат, пытаются половую принадлежность узнать. Что за бред! Я трясусь подобно наркоману в ломке. Меня выворачивает, а одноклассники продолжают издевательскую пытку, словно не замечая ничего…
Но сон обрывается. Резко, стремительно, сменяясь очередной… очередной картиной прошлого. Осенний бал, огни прожектора, музы сквозь вату и я, прижатая к любимому человеку. Рома кружит меня в танце, шепча что-то неясно, но кажущееся мне забавным на ушко. Я красива, я любима, я с лучшим парнем на свете. Весь зал завидует мне, весь зал восхищается нами. Я счастлива и…
«- Извини, но мы больше не можем быть вместе. Я не могу, я устал от этих отношений. Нам надо отдохнуть друг от друга, ты перекрываешь своим нытьем мне воздух», - смотрят родные глаза на меня, бросают любимые губы. Я не верю, плачу, прошу объяснить, что не так, потом кричу, ругаюсь и разбитая возвращаюсь домой. Сажусь за стол, пододвигаю к себе тетрадь и начинаю… убивать.
Я вновь просыпаюсь, кричу себе из прошлого, чтобы одумалась, что бы сожгла всё к черту и забыла про этот разрыв. В конце концов, девчонке только пятнадцать, у неё всё впереди! Вся вечность впереди! Как и у парня. Не надо ему рушить жизнь.
Но потом я вновь понимаю, что до себя прошлой уже не докричишься и сделанное не изменить. Осознание новым сном-воспоминанием накатывает на меня, унося на ладье по реке роковых событий. И вижу я, как вдалеке, по склонам гор, летит парнишка с мотоциклом… вверх дном. Как не может он остановится, затормозить, спокойно припасть к земле. Он всё катится, летит, о камни бьется, задевает рукой обо что-то острое и, в конце концов, приземляется. И байк на нем.
А ручка бешено бежит по строчкам и всё строчит, строчит, строчит… пока звонок не вырывает из забвенья и женский голос на том конце не сообщает: «Рома в коме. Он…». Рыдания схватывают горло женщины, она не в состоянии договорить. Но мне и не надо, я и так уж знаю, что там произошло.
Запал проходит, злость выгорает, и мелкой дрожью я начинаю всё исправить. Но не выходит. Нельзя стереть то, что есть, что уже случилось. И всё противится мне, прося не ухудшать и так ужасное положение дел. Паста кончается, лист вырывается, не слушается собственная рука. С трудом я всё же вывожу заветные слова и тетрадь склеиваю. Склеиваю так, что уже нельзя раскрыть её, не порвав в клочья при этом всю историю. Оружие убийства я прячу там, где пропадает со временем всё, превращаясь в прах, и с осознанием новой жизни засыпаю.
Наконец, во сне забывшись сном, я отключаюсь и пару часиков до будильника успею урвать на небольшой отдых. Жаль только всего пару часов…
Трусливо сжавшись в комок и посмотрев жалобными глазами на мать, я тяжело вздохнула и, закатив глаза, дрожащим голосом сказала:
- Болит… - пустив слезу, добавила – Сильно болит.
Мама, устало присев на кровать, погладила меня по голове.
- Может скорую?
Содрогнувшись, я жалобно посмотрела на родительницу:
- А может оно само пройдет?
И, кажется, отчаяние на моем лице было не наигранно. Хотя что говорить, пометавшись в кошмаре всю ночь, желание идти в школу не то, что пропало, оно вовсе заменилось страхом. Должна признать, комедию мне приходится ломать в первый раз – обычно организм сам чувствовал, когда стоит дать мне отдохнуть и устраивал бунт. После этого, конечно, нужно было долго приходить в себя и поправлять, но дни, которые я так хотела пропустить, всё же пропускала. Сегодня, видно, не тот день, раз мать решила вызвать скорую, а организм объявил забастовку в помощи.