– Спасибо. Я Антон Доля, если позволите. – Исполнитель романса шутливо поклонился гостье.
Ира Солнцева забрала у Антона гитару, передразнивая певца, картинно тряхнула красно-рыжей гривой. Небрежно откинула распущенные волосы за спину, жестом, сильно похожим на жест Доли, и чуть хрипловато начала песню Гарика Сукачёва «Моя бабушка курит трубку». Кармель поморщилась, после нежных строк романса, эта песенка показалась ей глупой.
– А как тебе это? – закончив петь, поинтересовалась Ира.
Катя, стоящая за спиной Кармель, прошептала:
– Рыжая девушка спела жуткую дрянь, но ты лучше промолчи. Она тебя провоцирует. Тебе надо влиться в коллектив.
Кармель решила последовать совету подруги и дипломатично заметила:
– Песни Сукачёва на любителя, но поёшь ты очень неплохо.
– А ты значит, не любитель творчества Гарика, – усмехнулся Тимур.
– Нет, не любитель. Это так называемое творчество маргиналов, – пробормотала Кармель с досадой.
Тимур забрал гитару из рук Иры и протянул Кармель.
– Маргиналов? Хорошо же ты похвалила Иру. Критиковать мы все умеем. Спой своё, то, что тебе нравится, а мы оценим.
Солнцева бросила сердитый взгляд на Кармель. К лицу той прилила кровь, щёки заполыхали маками.
– Я не играю на гитаре.
– Хорошо. Я сыграю. Скажи что?
Катя встревожилась.
–Возьми себя в руки. Спой им.
Кармель отмахнулась от подруги.
– Сейчас не смогу. У меня ничего не получится. – И громко произнесла:
– Я не пою.
Тимур процедил:
– Прежде чем критиковать, нужно самой хоть что-то уметь делать. В данном случае петь.
Игорь Петрович заступился за гостью.
– Тим, а чего ты напал на девушку. Она высказала своё мнение, пусть оно идёт в разрез с твоим. Кармель имеет на него право. Ладно. Посидите ещё часок и отбой. А то завтра от вас толку не будет. – Начальник отряда поднялся и направился к штабной палатке.
– Кармель, ну хорошо, петь не хотите, тогда просто скажите, что вы любите слушать? – поинтересовалась Марина.
На плечи Марине была наброшена мужская камуфляжная куртка. Кармель с неудовольствием узнала куртку Тимура.
– Я люблю хорошую музыку. Разную, – уточнила она. – И современную, и классическую.
– Например, – настаивала Марина.
Кармель смутилась.
– Вот так сразу ничего не приходит в голову.
Феликс взял гитару из рук друга.
– Чего вы привязались к Конфетке. Я спою.
Тимур хмыкнул.
– Конфетке?
Феликс подкрутил колки. Его тёплый баритон заставил стихнуть все разговоры.
Ты мне снишься, чужая женщина6
Твои руки, глаза и волосы…
Завладев моей ночью полностью,
Ты мне снишься, чужая женщина.
И ресницы твои – иголочки –
Я целую во сне украдкою,
Называю лесною ёлочкой,
Непонятной моей загадкою.
Но во сне лишь так близко милая,
Дорогая, родная женщина.
Забываю в ночи, любимая,
Что давно ты с другим обвенчана.
А на утро хлестнёт вдруг холодом:
Где ты, боль моя бесконечная?!
В мире надвое вдруг расколотом,
Ты моей только снишься женщиной.
Кармель сглотнула комок в горле. Голос Феликса, музыка и нежно-горькие строки романса всколыхнули в ней бурю чувств.
– Для меня так слишком сентиментально, – заявил Тимур. – Но, видимо, для Кармель то, что надо. Вон как глаза у неё заблестели.
Кармель разозлилась.
– Да, меня тронул романс – это высокая поэзия.
– Да ты просто чувствительно-слезливая дамочка, как и остальные, – фыркнул Тимур, показывая на Иру с Мариной. Вон даже у Лены глаза на мокром месте. Только Лина молоток, на это не купится.
Лина Снегирь обняла себя руками. На этот жест моментально среагировал Антон Доля. Он накинул куртку на обнажённые плечи девушки.
– Тимур, а мне тоже эта песня нравится. – Сашок сердито посмотрел на своего кумира, но демонстративно пересел к девушке ближе.
Марина засмеялась.
– С таким защитником тебе ничего не страшно. Жаль, Сашуля темноты боится.
Кармель встала с бревна.
– Спасибо за гостеприимство. Спокойной ночи.
Сашок хотел подняться.
– Я провожу.
Кармель положила руку мальчишке на плечо.
– Нет необходимости. Кирилл, ты не мог мы дать мне мазь.
Никонов вскочил на ноги.
– Надо было сразу напомнить.
Через минуту он вернулся.
– Пошли в штаб, там светлее. Осмотрю руку.
Лежа в палатке, Кармель какое-то время еще прислушивалась к голосам у костра. Феликс спел ещё пару песен, потом зазвучал незнакомый голос. Кармель села в кровати, заворожёно внимая мягкому тенору. Не сразу узнала «Прощание»7, эту песню она слышала в одном старом фильме, название которого давно стёрлось из памяти, а вот слова и напев запомнились.