БЧЗ-7234 в очередной раз наполнил лёгкие воздухом и принялся выдерживать необходимую паузу, которая теперь оказалась невероятно большой. Несмотря на все старания, этот вдох он смог задержать лишь на минуту с четвертью, чего было явно не достаточно. Следующий вдох он продержал в груди немного дольше, но это вряд ли могло помочь. Можно было подумать, что время специально растягивается, не давая ему никаких шансов на выживание.
— Осторожно, критическая ситуация, — предупреждающе сказал ошейник, когда БЧЗ-7234 сделал последний вдох, — существует смертельная угроза для вашей жизни. Чтобы дожить до полуночи вы должны задержать дыхание на всё оставшееся время, а именно на две минуты пять секунд. Однако, учитывая ваше состояние, могу заявить, что гибель в данном случае практически неизбежна.
В целях безопасности окружающих вас граждан и сохранения оконных стёкол, советую выйти на середину любой улицы и лечь на дорогу лицом вверх для уменьшения радиуса взрывной волны.
Начинаю обратный отсчёт времени до наступления новых суток: пятьдесят девять, пятьдесят восемь…
Не обратив внимания на совет контрольного ошейника, БЧЗ-7234 остался сидеть на прежнем месте. Если он сейчас умрёт, то ему будет абсолютно всё равно, где найдут его обезглавленное тело, на дороге или на ступенях портика.
Закрыв глаза, он слушал посекундный отсчёт и понимал, что продержаться оставшееся время будет труднее всего. Чтобы не выдыхать набранный воздух до самого последнего момента, он крепко зажал пальцами нос и рот, и вскоре почувствовал, что начинает задыхаться. Легкие разрывались от углекислого газа и отсутствия свежего кислорода. Кровь оглушительно стучала в висках, и это монотонное биение, подобно ударам колокола, гулким эхом разносилось по всей черепной коробке. Голова кружилась как в испытательной центрифуге, и сознание вот-вот должно было померкнуть. Смерть от удушья была так же близка, как и от взрыва ошейника. Но умирать не хотелось ни от того, ни от другого.
— …Три, два, один, — закончил отсчёт ошейник и тут же издал мелодичный сигнал. — Поздравляю, ваш суточный лимит на воздух восстановлен в полном объёме. Угроза взрыва миновала. Можете дышать в стандартном для вас режиме.
БЧЗ-7234 тяжело вздохнул, захрипев от жгучей боли в лёгких, и блаженно улыбнулся. Всё-таки ему удалось совершить невозможное — продержаться на одном вдохе две с лишним минуты и, таким образом, сохранить себе жизнь. Это был его новый рекорд. Это было его спасение и счастье.
Он выпрямился, ещё раз глубоко вздохнул и в тот же момент услышал тихий отголосок взрыва. Это казалось довольно странным, ведь новые сутки уже начались. Следовательно, погибшему человеку крупно не повезло. Скорее всего, внутренние часы его ошейника барахлили и отставали на несколько секунд от реального времени.
Ну что ж, чему быть того не миновать. И в любом случае, меньше народа, больше кислорода. Благодаря этому, лимит потребления воздуха в расчёте на одного гражданина ежегодно увеличивается на один кубометр, так что дышать с каждым годом становится всё легче и легче. А лет эдак через пятьдесят, может, и вовсе отменят контрольные ошейники, поскольку воздуха будет хватать всем в полной мере.
С этими благостными мыслями БЧЗ-7234 достал зелёную карточку служебного удостоверения и вставил её в считывающее устройство автоматической двери, над которой висела большая табличка с крупной надписью «Служба лимитного контроля».
Вдох — выдох. Вдох — выдох. Вдох…
2001 год.