Выбрать главу

— Похоже на утолщённые сенбоны, — повертела в руках «громоотвод» Юхи Куренай. — Понятно. Ты запасливый, Саске-кун.

— Просто проверял вместимость печати, — усмехнулся Саске. — Не думал, что могут понадобиться все сразу. Раздайте всем. Нам придётся снять барьер, чтобы в них попасть, потому что он рассчитан на полную непроходимость в обе стороны, верно, Наруто?

— Так точно.

— Сделаешь просвет в несколько секунд, — начал настраиваться на призванную тучу Саске, выполняя преображение чакры. — За это время вы должны поразить как можно больше тварей моими сенбонами. Я покину барьер, чтобы выполнить технику, стараюсь поразить как можно большее количество врагов, вы сидите под защитой и ждёте Агару. Всем всё понятно?

— Мой клон выйдет с тобой, чтобы активировать воду во время удара молнией, тогда эффект будет куда выше, верно? — уточнил Наруто.

— Да, всё так. Все готовы?

— Будет похоже на метод Четвёртого Хокаге, которого прозвали «Жёлтой молнией», — хмыкнул Асума. — Он тоже использовал особое оружие для своей коронной техники. Мы готовы.

— На счёт три открывайте барьеры и бросайте сенбоны, — прикрыл глаза Саске. — Наруто, командуй.

— Один… Два… Три!

*

— Это была огромная слепящая вспышка, — сказал Агара, когда Темари спросила его о том, как это выглядело. Через два дня после нападения они наконец почти достигли Суны.

— Нас тоже ослепило, — сказал Наруто. — Мне на миг показалось, что вот он уже — Чистый Мир.

— А мне показалось, как будто взорвалось вообще всё: земля и небо. Я испугался, что не найду всех вас в живых…

Названый брат коснулся своего амулета с камнем, и Саске понял, что биджуу Агары рассказал ему об их затее. Но как Агара и его дядя ни спешили, они всё равно бы не успели.

Впрочем, и им досталось работы: не всех тварей поразило замертво. Тех, кто стояли вдали от эпицентра техники, всего лишь временно оглушило или дезориентировало. Но этого было достаточно, чтобы всех их уничтожить. Зато возле барьера Наруто остались лишь обугленные тела гигантов со спёкшимися костями, мясом и какими-то деталями. Летающий «дозорный» получил удар, это заставило его упасть где-то к югу от форта. Впрочем, команда суновцев, прорыскав несколько часов и используя всевозможные методы поиска, так никого и ничего не нашла. Но это ещё ничего не значило, так как тела уцелевших животных, которые хотели исследовать, растворились без остатка, превратившись в странную быстро испаряющуюся зеленоватую жижу.

Неджи сказал, что видел подобное в Стране Птицы: люди, которые притворялись местным призраком, чтобы дискредитировать молодого даймё, использовали какой-то препарат, который после смерти превращал их тела во что-то похожее и оставлял практически пустые доспехи.

Комендант гарнизона Фуги был найден мёртвым. Его труп обнаружили в завале. Старик покончил с собой, не оставив никаких ниточек. Рейд Кадзекаге на храм Ветра, в котором обитала всего пара десятков монахов, поклоняющихся пути Бунпуку, тоже почти ничего не дал, кроме того, что у них исчез очень способный ученик, которого звали Хоичи.

Всё это наводило на не слишком приятные мысли о будущем.

— Вот и Фукуро, — с намёком сказала Саюри, которая снова изображала Юмико. Всю заварушку Наруто оберегал полубиджуу, припрятав её в своём рюкзаке.

— Да, туда стоит заехать, — включился Агара, который был предупреждён о подмене. — Столько всего свезли к свадьбе. Тебе стоит посмотреть некоторые вещи. Да и необходимо всех разместить.

Они повернули к интендантскому городку.

*

— Я чувствую что-то странное от того парня, — кивнул Наруто на худощавого блондина, который стоял к ним спиной и выкладывал из ящиков фарфоровую посуду.

— Что именно? — напрягся Саске.

— Перед тем, как на форт напали, я проверял чакру, — замялся Наруто. — Мне показалось, что там была чакра людей… Очень странная, неправильная чакра, не могу толком объяснить, что не так, но то же самое я ощущаю от него. Немного по-другому, но что-то общее есть, только… — Узумаки засопел, прикрыл глаза, а затем широко их распахнул.

— Не может быть! Курама-сама говорит, что у этого человека стоит моя печать подавления, но…

Саске жестом остановил возглас друга, уже понимая, кто перед ним стоит, тем более, что блондин лишь немного изменился за прошедшее время.

— Его зовут Дейдара, и, похоже, нам следует хорошенько с ним поговорить…

========== Часть 2. Глава 7. Знаки Судьбы ==========

Дейдара ушёл из Тацумы в тот же вечер, когда мастер Нендо сделал то глупое предложение о женитьбе на своей дочери. Достаточно узнав старого гончара, Дейдара был уверен, что Нендо не отступится от своей дурацкой затеи, а значит, и смысла оставаться не было.

Покидать столицу Страны Ветра оказалось немного грустно: Дейдара успел привязаться к говорливой и весёлой Кама-чан и своей работе. По вечерам, когда они закрывали лавку, за поздним ужином старик рассказывал о своих экспериментах с глиной и о том, как покупали игрушки в лавке или нахваливали их товар, кого видел, какие новости слышал. Это Дейдаре нравилось, но, останься он в Тацуме, его унизительный секрет мог быть раскрытым, а этого он боялся больше всего. Раньше он мог попросту убить того, кто бы узнал о его ущербности, взорвать ко всем чертям с половиной города, но сейчас… Дейдара был не уверен, что смог бы убить Каму-чан и мастера Нендо, даже если бы к нему внезапно вернулись его силы. Это пугало и настораживало, словно он смирился со своей участью и перестал быть шиноби.

В какой-то момент Дейдара даже хотел вернуться, чтобы убить своих временных благодетелей, доказав самому себе, что он по-прежнему он, но убедил себя, что возвращаться с полпути ради глупых людишек не имело смысла.

Поразмыслив над тем, куда ему податься, Дейдара вспомнил о том, что Нендо рассказывал ему, что в столице Страны Реки, городе Касэн, в долине великой Хадугавы разрабатывают особенную голубую глину и имеется целый гончарный квартал. Туда Дейдара и направился.

Вот только его бессилие сыграло с ним злую шутку.

Раньше Дейдара добрался бы из Тацумы до Касэна за три дня, но это с прежними резервами и запасами сил. Он, конечно, всё равно был сильней любого крестьянина или торговца, но, пожалуй, уступал им в банальной выносливости и привычке топать на своих двоих. Как оказалось, ниндзя-ботинки не только способствовали циркуляции чакры в ступнях и прилипанию и отталкиванию от поверхности, но и предохраняли ноги от песка и мелкой пыли. Как опытным путём выяснил Дейдара, это позволяло шиноби развивать приличную скорость и при этом не натирать пальцы ног. От своих ниндзя-ботинок и вооружения он давно избавился, прикопав недалеко от Тацумы. Охотникам за головами ведь всё равно, что он не может дать отпор, а облегчать задачу в опознании себя Дейдара не собирался. Так что на его ногах были обычные кожаные сандалии, и, как оказалось, даже с обмоткой, это не самая подходящая обувь для путешествий.

Кроме всего прочего, от Тацумы до Касэна по караванным дорогам было порядка тысячи двухсот километров, а если «срезать» через Великую Пустыню, то всего шестьсот. И по глупости и из-за собственных расстроенных чувств Дейдара решил срезать, о чём впоследствии сильно пожалел.

От Тацумы до хребта Богаяма, который прикрывал Страну Ветра от разрастания Великой Пустыни, Дейдара добирался четыре дня. До Касэна было чуть меньше трёхсот километров, и он решил, что в одиночку преодолеет это расстояние, передвигаясь по ночам и рано утром, а день будет пережидать в каком-нибудь укрытии. В планах и мыслях всё было просто, но на деле оказалось не так радужно. На четвёртый день у Дейдары закончились запасы воды. А на шестой он понял, что заблудился и пустыня всё не кончается. Потом внезапно началась песчаная буря, от которой пришлось искать укрытие.

Долгие часы, мучимый жаждой и неведением, Дейдара вспоминал свою жизнь в доме мастера Нендо. Свои фигурки, глядя на которые, люди улыбались. Не скалились, не обзывали ерундой, а радовались и говорили, что в них есть своеобразная душа и своя прелесть.

Плавая на границе зыбкого сна, он видел Каму-чан, которая утром пришла его будить и никого не обнаружила в комнате, пошла в мастерскую в его поисках, но там было пусто. Девушка была очень искренней и эмоциональной и любила свою работу. Иногда он наблюдал, как она, высунув язык от усердия, сложным узором расписывала миски и тарелки, каждый раз придумывая что-то новое или совершенствуя старое. Собирала разные картинки и открытки, зарисовывала на листы разные цветы и растения, чтобы потом перенести это в глазурь. Кама-чан не была красавицей, но у неё была красивая душа.