Выбрать главу

— Сударь, выслушайте меня, одно только слово.

— Я безжалостен! — вскричал Руссо. — Своею несправедливостью люди сделали меня свирепее тигра. Вы сносились с моими врагами — идите же к ним, я вас не держу, вступайте с ними в союз, пожалуйста, но только оставьте мой дом.

— Сударь, эти девушки — вовсе не ваши враги, это мадемуазель Андреа и Николь.

— Кто такая мадемуазель Андреа? — осведомился Руссо, которому это имя было уже немного знакомо — он несколько раз слышал его от Жильбера.

— Мадемуазель Андреа, сударь, это дочь барона де Таверне, это… Ох, извините меня за многословие, но вы меня вынуждаете… Мадемуазель Андреа — это та, кого я люблю сильнее, чем вы любили мадемуазель Галле, или госпожу де Варен, или кого-нибудь еще; та, за кем я бросился пешком, без денег, без еды, пока не упал на дороге, сраженный усталостью и горем; та, кого я снова повстречал вчера в Сен-Дени, побежал за ней в Мюэту, откуда незаметно проследовал до улицы, соседней с вашей; та, кого сегодня утром я случайно увидел в этом флигеле; та, ради которой я хочу стать или Тюренном, или Ришелье[143], или Руссо.

Как знаток человеческого сердца, Руссо понимал, что такое крик души; он понимал, что даже лучшему из комедиантов не удалось бы изобразить ни слезы, слышавшиеся в голосе Жильбера, ни лихорадочные жесты, сопровождавшие его слова.

— Значит, эта молодая дама — мадемуазель Андреа? — осведомился он.

— Да, господин Руссо.

— И вы ее знаете?

— Я сын ее кормилицы.

— Стало быть, вы солгали, сказав, что не знаете ее; вы если и не предатель, то, во всяком случае, лжец.

— Сударь, вы разрываете мне сердце, и, по правде говоря, для меня будет лучше, если вы убьете меня на месте.

— Фразы, фразы, стиль Дидро[144] и Мармонтеля![145] Вы лжец, сударь.

— Хорошо, сударь, пусть я лжец, но тем хуже для вас, если вы не в состоянии понять причину моей лжи, — воскликнул Жильбер. — Лжец!.. Я ухожу, прощайте! Я ухожу в отчаянии, и пусть оно будет на вашей совести!

Поглаживая подбородок, Руссо разглядывал молодого человека, так поразительно похожего кое в чем на него самого.

— Он или человек большой души, или большой плут, — пробормотал философ. — Впрочем, если они в заговоре против меня, то почему бы мне не взять в свои руки нити этого заговора?

Жильбер уже подошел к двери и, взявшись за ручку, ждал последнего слова, которым бы его или выгнали окончательно, или позвали назад.

— Ну, хватит об этом, сын мой, — сказал Руссо. — Если вы и вправду влюблены до такой степени, вам же хуже. Однако уже поздно, вы потеряли вчерашний день, а нам с вами нужно переписать сегодня тридцать страниц. За дело, Жильбер, за дело!

Жильбер схватил руку философа и прижался к ней губами; так он не поступил бы, несомненно, даже с рукою короля. Он в смущении стоял перед дверью, а Руссо, прежде чем уйти, подошел в последний раз к окну и посмотрел на девушек. В этот миг Андреа как раз скинула пеньюар и взяла из рук Николь платье. Заметив бледное лицо и неподвижную фигуру наблюдавшего за ней, она отпрянула назад и приказала Николь затворить окно. Та повиновалась.

— Однако моя старая рожа напугала ее сильнее, чем эта юная физиономия. О чудесная молодость! — заметил он и, вздохнув, добавил:

О gioventù primavera del età О primavera gioventù del anno[146].

Повесив на гвоздь платье Терезы, он грустно двинулся вниз по лестнице вслед за Жильбером, на молодость которого готов был в этот миг променять свое громкое имя, вместе с именем Вольтера завоевавшее восхищение всего мира.

55. ДОМ НА УЛИЦЕ СЕН-КЛОД

Теперешняя улица Сен-Клод, где граф Феникс встретился когда-то с кардиналом де Роганом, не настолько отличается от прежней, чтобы на ней нельзя было найти остатки тех строений, которые мы попытаемся описать. В те времена, как, впрочем, и ныне, она примыкала к улице Сен-Луи и бульвару, выходящему на эту самую улицу Сен-Луи между женским монастырем Святых даров и особняком Вуазенов; сегодня же в конце ее располагаются церковь и бакалейный магазин. Как и ныне, она соединялась с бульваром довольно крутым спуском. На улице Сен-Клод насчитывалось пятнадцать домов и семь фонарей, а также два тупика. Один из них, слева, образовывал углубление перед особняком Вуазенов, другой, справа, располагался севернее большого монастырского сада. Последний тупик, затененный справа монастырскими деревьями, слева был ограничен высокой серой стеной дома, стоявшего на улице Сен-Клод. Стена эта напоминала лицо циклопа с одним глазом или, если угодно, с одним окном, забранным решеткой и отвратительно черным. Как раз под этим окном, которое никогда не открывалось и заросло снаружи паутиной, располагалась дверь, обитая крупными гвоздями, которая указывала отнюдь не на то, что здесь входят в дом, но лишь на такую возможность.

вернуться

143

Ришелье, Арман дю Плесси, герцог де (1585–1642) — кардинал, выдающийся государственный деятель, фактический правитель Франции при Людовике XIII.

вернуться

144

Дидро, Дени (1713–1784) — французский философ-материалист, писатель, энциклопедист.

вернуться

145

Мармонтель, Жан Франсуа (1723–1799) — французский прозаик, поэт, драматург.

вернуться

146

О молодость, весна жизни, О весна, молодость года (итал.).