-Давай ты будешь моим жрецом, - тихо прозвучал её голосок, когда я затих. Я поднял голову и взглянул на неё. Почему-то я поверил ей. Она действительно была богиней... Её силуэт вырисовывался на фоне звездного неба. А я и не заметил, как на мир опустилась ночная мгла.
Я сел:
-Что мне нужно будет делать? Жрец из меня...
Я угадал её невидимую улыбку на губах:
-Я люблю кровь. Все, кого ты убьешь, находясь у меня на службе, попадут в мои чертоги, где их души я использую по своему усмотрению. Например, возрожу каких-нибудь животных, которых истребил человек. Так же твоя служба будет совершаться и в тот момент, когда ты влюбишься или просто одаришь кого-нибудь своей любовью.
-Ничего себе! - поразился я. - И это все?
-Ну... - смутилась она и жалобно сверкнула глазами, - Ещё... ты не заплетешь мне косички?
И все, что случилось за этот день, вся боль, унижение, страх и пустота исчезли под натиском моего смеха. Такой богине я был готов служить вечно.
-Ура! - захлопала она в ладоши, - Ты согласен!
Я даже отыскал расческу и, используя зажимы с собственных волос, заплел ей косички.
-Какой ты красивый, - восхитилась она, коснувшись моих распущенных волос.
Я помрачнел, вспомнив утреннюю сцену.
-Опять расстроился, - огорчилась богиня и взяла меня за руку, - А ну пойдем, я тебе кое-что покажу.
Я покорно поднялся с травы и направился за ней.
Лейла привела меня в развалины и остановилась перед каким-то камнем.
-Отодвинь.
Когда камень под моими усилиями дрогнул, она бросилась мне на помощь. Вдвоем мы его сдвинули, и я ахнул. Под камнем лежали двуручный меч великолепной ковки и черный лук с колчаном стрел, оперение которых было странного синего цвета.
-Это мне?!
-Раньше это принадлежало моему верховному жрецу, - пожала она плечами, - я думаю, что через несколько лет ты будешь способен поднять этот меч и натянуть этот лук. Так что приходи сюда почаще. Меч к тому же нужно почистить и наточить.
Я неожиданно поцеловал её в щеку.
-Ух ты!! - расцвела она.
Спал я, укрывшись плащом, а богиня пела мне тихим голоском какую-то странную убаюкивающую песенку. Всю ночь мне снились яркие сны.
Утром, проснувшись, я не обнаружил рядом с собой девочки - богини. Но то, что все это не было сном, доказывали меч и лук, лежащие рядом.
В голове царила ясность. Я привел себя в порядок, оседлал коня и поехал домой.
В голове крутилась мысль о свободе. Таким как отец мне становиться не хотелось, но, живя под его властью, мне будет стоить это огромных усилий. Нужно было найти выход.
У меня начал вырисовываться план, который мне нравился все больше и больше. В город я въехал с улыбкой на губах.
Со своими родственниками я начал разговаривать лишь через два месяца. Но к тому времени ни отец, ни мать уже не могли ничего изменить. Я занялся изучением искусства макияжа и моды. Я учился заботиться о своей коже и теле. Мне нравилось это, так я действительно становился красивее. И ещё я становился воплощением всего того, что отец ненавидел в мужчинах. Он не мог больше прикоснуться ко мне. Я научился ускользать от него, я пропускал его речи мимо ушей. Но, не смотря на его взрывной характер, Лейла хранила меня. Ей чрезвычайно нравилась моя идея. И это была ещё одна моя тайна.
Я таки пропустил абордаж нашего корабля. И ладно бы по какой-нибудь уважительной причине. Я его просто-напросто проспал!
Лейла сообщила мне, когда и какой корабль будет захвачен нужным нам пиратом. И мне пришлось сутки напролет скакать, погоняя Призрака, что бы успеть на него. Пришлось еще закатить скандал в лучших традициях принца Лилиана, после чего капитан, скрипя зубами, все же принял меня на борт. А мне пришлось еще некоторое время оставить старую привычную маску.
Ясные глаза капитана при каждой встрече рассказывали мне, с каким бы удовольствием он спустил меня за борт, и желательно, что бы в этот момент там кружила парочка акул.
Когда-то, во дворце моего отца, такие взгляды меня изрядно развлекали, но сейчас я был слишком усталым и беспокоился за Призрака, которого пришлось оставить на берегу. Лейла конечно обещала о нем позаботиться, но все равно меня грызло чувство вины. Поэтому, отослав капитана томным движением руки и затребовав себе юнгу в слуги, я отправился отсыпаться.