— Что происходит, сестра моя?
— Ничего, Преподобная Мать.
— Мне не нравятся эти обмороки. Такого не должно быть в вашем возрасте. Устав нашей общины не слишком суров для вас?
— Нет, Преподобная Мать.
— Я решила показать вас нашему врачу.
— Уверяю вас, Преподобная Мать, это излишне.
— Не думаю: нужно полечиться, восстановить силы. Может быть, стоит отправить вас на несколько месяцев отдохнуть в один из наших домов отдыха.
При этих словах на лице Элизабет появилось выражение несказанной тревоги.
— Умоляю вас, Преподобная Мать, не делайте этого! Мне необходимо оставаться здесь, со стариками, которые так в нас нуждаются, с милыми сестрами, среди которых я счастлива!
Не могла же она сознаться, что ей необходимо оставаться на авеню-дю-Мэн главным образом ради встреч с Агнессой! Что станет с нею, если в один прекрасный день сестра-привратница сообщит:
— Сестра Элизабет уехала. Ее отправили на отдых в провинцию.
Агнесса расстроится. А ведь она приходит к сестре — и Элизабет это чувствовала, — главным образом потому, что надеется на ее поддержку, пусть и не осмеливается в этом признаться.
Мать Мария-Магдалина, заметив ее растерянность при мысли о возможном отъезде, сказала:
— Подобные физические недомогания у вас от постов и многочасовых молитв. Вы подвергаете себя испытаниям, которых вовсе не требует Устав Ордена. К чему такой аскетизм и мученичество, вредоносные для выполнения сестрой-благотворительницей своей миссии? Неужели вы не понимаете, что настанет день, когда силы совсем вас оставят и придется прекратить всякую работу? Наше дело от этого только пострадает. Мне нужна каждая из сестер, вас ведь не так много.
Элизабет ничего не ответила и лишь смиренно склонила голову.
— Не забывайте, — продолжала настоятельница, — что вы принадлежите к монашескому ордену, стремящемуся не к созерцательности, а преимущественно к активному служению добру. Сколько требуется физической энергии, чтобы проявлять милосердие, ухаживая за стариками. Не это ли наиполезнейший для вас вид молитвы! Господь хочет, чтобы вы крепили свое здоровье и сохраняли силы, потребные для выполнения добровольно принятых на себя обязанностей. Почему в последнее время вы предпочитаете следовать по пути Марии, хотя находитесь среди нас потому, что избрали путь Марты?
Элизабет опустилась на колени перед настоятельницей:
— Я молю Господа даровать мне прощение, ибо я нарушила Устав Ордена. И вы простите меня, Преподобная Мать…
— Похвально, сестра моя, что вы лучше осознаете, в чем ваше земное предназначение. Вспомните слова первой настоятельницы нашего монастыря, сестры Марии де ла Круа: «Сестры мои, избегайте излишнего усердия в трудах ваших! Будьте терпеливее. Не пытайтесь упредить самого Господа Бога…»
— Сознаюсь перед Вами, на мне лежит большая вина. И я обязана искупить ее.
— Большая вина? Перед кем?
— Перед сестрой моей, Агнессой. Я уделяла ей слишком мало внимания.
— Разве вы забыли, что отреклись от мира, в том числе и от вашей семьи?
— Я не могу оставаться равнодушной к страждущей и, может быть, заблудшей душе…
— А вы уверены, что это так?
— Я чувствую, что с сестрой творится неладное. Она ничего не рассказывает, но я вижу, как ей плохо.
— Вы исповедались?
— Да, Преподобная Мать.
— И какова была воля Божья, высказанная устами священника?
— Молиться за сестру, продолжая в то же время ухаживать за стариками.
— Да будет так! Но один долг не должен мешать исполнению другого! Вы свободны, сестра.
Элизабет вернулась к своим обязанностям. Но напрасно она трудилась не покладая рук: ничто не отвлекало ее от мыслей о своей «большой вине». Как легкомысленно она поступила, полагая, будто молитв одной сестры достаточно, чтобы уберечь душу другой от соблазнов мира. Как она допустила, чтобы Агнесса стала манекенщицей? Ведь тем самым она одобрила и по существу поощрила ее кокетство!
Поэтому, несмотря на строгое предупреждение настоятельницы, несмотря на заботу сестер по вере, силы Элизабет таяли с каждой неделей. Днем и ночью она думала лишь о жертве, которую должна принести, лишь бы помочь Агнессе освободиться от ее страшной тайны, и это пересиливало и ее волю, и ее веру.
И вот однажды, когда Агнесса пришла повидать сестру, привратница сообщила ей:
— Вы явились вовремя. Мать-настоятельница хотела написать вам. Сестре Элизабет нездоровится.
— Что вы говорите? — заволновалась Агнесса.
— Бедняжка слишком переутомилась в последнее время… Говорила она вам, что уже несколько раз теряла сознание?