В таких случаях приходилось полагаться на интуицию Феникса, который самостоятельно планировал ход операции и решал, когда следует произвести замену. Он делал это, а затем в личине замененного объекта проходил оставшийся тому отрезок жизненного пути до рокового момента. Отрезок этот не должен был быть слишком велик: несмотря на все совершенство внешней маскировки, наиболее близкие объекту люди обязательно обнаружили бы подмену, а допустить этого Феникс не должен был ни в коем случае. Однажды такое чуть не произошло. Сосед по лагерному бараку, пораженный открывшимся, вдруг уставился в глаза харкающему кровью доходяге и потрясенно прошептал: «Викентий Савельевич! Что с тобой? Кто ты?» Феникс ничего не ответил, потому что как раз в этот момент умер. А через несколько дней в том же бараке умер и проницательный сосед…
Ровно в десять Илья подкатил к подъезду «тойоту» представительского класса и набрал код домофона.
– Алексей Игоревич? Это Илья, водитель. Машина у подъезда.
– Жди, – сухо прозвучало в ответ. – Скоро выйду.
– Алексей Игоревич! – заторопился Илья, пока хозяин квартиры не отключил прием. – Мне нужно набрать воды для стеклоомывателя. В гараже машину не подготовили.
Он услышал недовольное хмыканье.
– Хорошо, заходи. Открываю!
Илья вошел в подъезд и поднялся на лифте в квартиру. Дверь открыл крепкий парень со снайперским прищуром глаз. Личный охранник.
– Кто остался в машине? – спросил парень с ходу.
– Никто, – пожал плечами Илья. – Там сигнализация.
– Тебя чему учили, дурак?! – бодигард отпихнул Илью и стремительно бросился вниз по лестнице. – Ни на шаг от объекта! – крикнул он двумя пролетами ниже.
Илья аккуратно закрыл за собой дверь и пошел по длинному коридору, устланному пушистой ковровой дорожкой. Открылась дверь ванной комнаты, выглянул Курбатов.
– А-а, – сказал он. – Вон там набирай. Во второй ванной.
И снова скрылся за дверью. Вид у него был усталый, опустошенный. Под глазами набрякли темные мешки, белки глаз пронизаны сетью красных сосудов. Так можно выглядеть и после долгого, тяжкого труда, и после ночи безудержного загула.
Пожалуй, решил Феникс, момент самый подходящий. Он шагнул в ванную комнату вслед за Курбатовым, развернул его к себе и взял за руки.
– Что вы делаете?! Что! – попытался тот вырваться, но Феникс уже не обращал на него внимания, сосредотачиваясь на процессе трансформации.
Курбатов с ужасом смотрел, как меняется лицо его шофера Ильи. Утонули в орбитах, затянулись глаза, нос расплылся по щекам, стек на губы, еще через секунду матовая поверхность, отдаленно напоминающая человеческую кожу, полностью разровнялась, превратившись в совершенно гладкий овал манекена для головных уборов. А еще через секунду она начала принимать совершенно новые очертания. Словно пузырь из кипящей каши всплыл нос с характерной утолщенной переносицей, образовались глазницы, веки, брови, сформировался рот с тонкими бледными губами, скулы чуть расширились, глаза открылись, и на Курбатова взглянула его абсолютная копия.
Он снова рефлекторно дернулся, но державшие его руки монстра обладали нечеловеческой силой.
– З-зачем это?! – потрясенно пробормотал Курбатов. – Кто вы?
– Вам все объяснят, не нужно ни о чем беспокоиться, – ответил монстр странно знакомым голосом, и лишь спустя секунду Курбатов догадался, что голос этот – его собственный. – У нас мало времени, – проговорил дубль мягко, но неуклонно двигая Курбатова в центр ванной комнаты, где на итальянском кафеле появился странно мерцающий серебристый круг. В воздухе разнесся резкий запах озона, Курбатов отчаянно рванулся, крикнул «нет!», но серебристое сияние уже объяло его, спеленало и растворило без остатка…
Феникс подождал, пока канал окончательно закроется, а потом неторопливо переоделся в приготовленный Курбатовым костюм, вышел на лестничную площадку и тщательно запер квартиру. В соответствии с прогнозом с этого момента начинался отсчет последних часов или даже минут земной жизни академика Курбатова.
Охранник топтался на тротуаре возле машины.
– Я поеду сам, – сказал Феникс, предвосхищая его вопрос. – Водитель остался в квартире, я попросил его кое-что сделать. Он закроет дверь и отдаст ключи консьержу. Вы мне тоже на сегодня не нужны, можете быть свободны.
– Но, Алексей Игоревич! – воскликнул охранник. – Мы ведь с вами все это уже обсуждали! Так нельзя!
– Вы мне не нужны, – сухо повторил Феникс. – Увидимся в понедельник.
Настоящий Курбатов действительно нередко отпускал водителя и садился за руль сам, но отказ от охраны был существенным отступлением от правил. Впрочем, телохранителям он платил из своего кармана, поэтому последнее слово оставалось за ним.
– Вы напрасно так поступаете, – угрюмо сказал охранник.
Не удостоив его ответом, Феникс сел в машину и включил двигатель. Охранник не подозревал, что сейчас ему спасли жизнь. Пережив множество смертей, приходивших к нему в самом разнообразном обличье, Феникс старался не умножать вокруг себя их количество. Отдельная жизнь третьестепенного персонажа человеческой истории практически не влияла на будущее. Рожденное произведенным изменением возмущение Хроноса затухало без следа в течение нескольких десятков лет. Прогноз расчетчиков гласил: охранник должен был погибнуть вместе с Курбатовым, и Феникс испытывал удовлетворение от того, что расчет в этой части оказался неверен.
Слежку за собой он заметил, как только вырулил со двора на улицу. Сегодня роль «хвоста» исполнял синий «форд», тоже достаточно старенький и неприметный. «Интересно, как это произойдет? – подумал Феникс. – Дистанционный взрыв? Лобовое столкновение с грузовиком? Выстрел снайпера?»