Знают ли они, что я жив? Что я мыслю?
Я ведь находился у монитора связи тогда, когда всё ушло.
Я и сейчас должен там сидеть. Или лежать. В общем, быть.
Что видят они по другую сторону мира? Клочок материи? Невообразимый субстрат переплетающихся, собранных в клубок нейронных нитей? Или… Может быть, эволюция подошла к своей заключительной, триумфальной части. И я не являюсь более материей. Я чистый разум. Чистейший по своей новой природе. Ничего лишнего, ничего забирающего драгоценную энергию. Только мысль. И ещё память. Я оглядываюсь назад, и она захлёстывает меня гигантской океанской волной, необъятным циклоном, опоясанным свинцовыми тучами, невозможной снежной массой спускающейся лавиной, формирующейся из космической пыли галактикой…
Хотел бы я изменить что-то в своей жизни? Сейчас уже нет. Я вижу всё другими глазами. Я опять улыбаюсь. Я всё ещё помню, что значит видеть глазами. Просто смотреть и видеть: зеркальную гладь озера, чуть подёрнутую утренним ветром, лист, плывущий неторопливо, словно гордая бригантина, только что отчалившая от родного берега. Дальние манящие звёзды. Глаза человека. Весёлые, задумчивые, мудрые, грустные. Такие разные и притягательные. Взгляд… Как много он значит.
Взгляд Трошева…
Не всё вспоминается с меланхолическим спокойствием, кое-что до сих пор заставляет волноваться мой разум.
Взгляд Трошева. Пустой, созданный из тумана, дурманящий, страшный, неживой. Но сквозь эту пелену я видел страдания, отчаяние, которое несравнимо ни с чем…
Мы знали друг друга с первого курса академии. Друзьями не были, но часто встречались на вечеринках и тренировках. Он был звездой. Красив до умопомрачения. Высокомерный взгляд голубых глаз. Аристократические манеры. Женщины вешались ему на шею гроздьями. После полёта он планировал сняться в паре кинокартин. Гильдия выслала ему официальное приглашение. Герой, красавец, талант. Хотя в последнем я сомневаюсь.
Он не должен был лететь с нами. Он не был специалистом ни в одной из необходимых для испытаний областей. Но для глянца, для создания легенды… Трошев стал лицом экспедиции, её символом. Ярким, запоминающимся…
И вот это скорчилось у уже приоткрытого люка и беззвучно вертит распухшей бесформенной головой. То на меня, то в бездну син-пространства. Он хотел это сделать, но не мог. Тяга к жизни цепляла его обезумевший разум за кромку шлюзовой перегородки, за последнюю иллюзию, которая таяла с каждой минутой.
И я помог ему сделать выбор… Когда он распадался на фотоны, я почувствовал нечто вроде волны благодарности.
Тористон не обвинил бы меня. Если бы узнал. Он понимал, что значит терять себя, всё, что составляло твоё я, твою сущность.
Вин, Жан, Михаил, Майкл, Амуто — вы все ушли с этой безумной дистанции. Вам не нужен был пьедестал. Вы желали остаться собой. Просто остаться собой. Ваша эволюция закончилась на Земле, в стабильном мире, и вы не хотели чужой. Вы не потеряли себя в этой гонке…
А я? Я добежал, дошёл, дополз. Смотрите, вот он я. Победитель, венец творения, итог рациональности. Я выдержал, я не сдался!
Мчусь сквозь пространство Вселенной. Одинокий, возможно уже забытый всеми. Может быть, ничего больше нет. И мёртвая Земля не принимает сигналов с «Прорыва», и сам корабль, наверно, распался в прах, а я всё лечу через точки переходов, через островки стабильности, сквозь время и пространство. В никуда…
Но я словно открываю глаза и смотрю на этот прекрасный мир. Возвращаясь в прошлое, я вспоминаю каждый листок, его насыщенный цвет, его структуру, разбегающиеся прожилки, его запах, движение на ветру…
Я вспоминаю каждую птицу, пролетающую в небесах, все её пёрышки…
И вспомню каждое облако и переберу всё, на что оно похоже.
Я вспомню все книги, которые прочёл. Страницу за страницей, слово за словом.
Я вспомню всех людей, которых встречал на своём пути. Всё, что они сказали мне и всё, что я не успел сказать им.
Я загляну в глаза стрекозе, в каждую фасетку, из которых они состоят. В глаза каждой из них. Буду наслаждаться прозрачностью крылышек, неугомонно вибрирующих в прогретом солнечными лучами воздухе.
Я вспомню свет каждой звезды в ночном небе, я буду любоваться каждым её оттенком.
Я рассмотрю каждую песчинку, каждую молекулу, каждый атом…