В городском комитете ВКСМ — Венгерского коммунистического союза молодежи возникла идея привлечь к работам на виноградниках студентов, гимназистов, молодых рабочих. Труд можно сочетать с отдыхом, ведь гористые зеленые окрестности Шопрона славятся в Венгрии — в самое жаркое время года прохладное дыхание Альп смягчает здесь зной.
Опыт у ВКСМ был накоплен немалый с тех еще времен, когда двадцать лет назад был открыт молодежный строительный лагерь в Ханшаге, где был проложен канал в 200 километров. Трудовые лагеря стали одной из форм участия молодежи в общественном труде.
С участием молодых были построены такие гиганты венгерской индустрии, как Тисайский и Боршодский химические комбинаты, алюминиевый завод в Секешфе-херваре, теплоэлектростанция имени Юрия Гагарина в Вишонте, газоперерабатывающий завод в Сегеде. Венгерский комсомол шефствует и над десятками других объектов: заводами, стройками, госхозами.
И среди них виноградарские хозяйства в Шопроне.
В организации лагерей помогли госхозы — они были особо заинтересованы в успехе дела. И с первого года ожидания оправдались. Более того, охотников принять участие оказалось больше, чем требовалось: студенты, желающие подработать, гимназисты, совершающие, по доброй венгерской традиции, в каникулы экскурсии по стране.
И сюрет — старый шопронский сюрет, приобретя новые черты, превратился в молодежный осенний праздник, завершающий летний отдых и открывающий новый год труда. Но все-таки при этом он сохранил все свои традиции — от олимпийского шествия до хороводов ряженых: французских солдат, гусар, турок, арапов...
— И негров тоже? — перебжл я Тамаша Плужика.
— Негров? В венгерских костюмах? — засмеялся он. — Нет, это настоящие африканцы из Будапешта и Дебрецена. А венгерский костюм им подарили в госхозе. За хорошую работу...
Перчатка и скрипач
Небольшой в общем-то город Шопрон, но осмотреть его целиком, познакомиться со всеми достопримечательностями за несколько часов просто невозможно, так много сконцентрировано здесь на небольшой площади.
Мы шли по улицам, и инженер
Плужик, показывая то на один, то на другой дом, называл их, не пускаясь в долгие объятнения и задерживаясь разве у самых значительных. Чтобы не быть голословным, замечу только, что даже на коротенькой Рожа-утца — улице Роз — я записал в блокнот:
«...Улица Роз, название получила в 1414 году;
дом № 2 — построен в 1700— 1750 годах;
дом № 16 — одноэтажный средневековый дом, с готическим фасадом;
дом № 18 — лоджия XVIII столетия;
дом № 31 — здание XVII века, над воротами герб хозяев — в виде птицы».
На улице Уй — Новой — у охряно-красного дома Тамаш задержался. Когда в прошлом веке в этом доме — дворце Эстерхази выступал Ференц- Лист, на его концерт очень хотела и не могла попасть одна небогатая девушка по имени Эмилия Бекеш. Тогда она решила написать письмо великому композитору. Лист не только ответил на письмо, но прислал свою перчатку. Предъявив ее, девушка получала право присутствовать на любом концерте Листа в любом городе. Эта перчатка, сказал Плужик, хранится в городском музее: замшевая, белого цвета.
— Прошу прощения, — вдруг обратилась к нему проходившая мимо немолодая дама, — но я позволю себе поправить вас. Перчатка не белая, а светло-лимонная. А девушку звали Эмилия Бекеш. Она впоследствии преподавала музыку...
— ...здесь недалеко, — подхватил Плужик, — в здании восьмилетней школы. Но все-таки перчатка была белая.
— Нет, светло-лимонная. Она просто побелела от времени.
И дама пошла дальше по улице Уй. А Плужик, глядя ей вслед, подумал немного и сказал:
— Кажется, она права. Знаете, в Шопроне не нужно лезть в справочники; если хотите что-нибудь вспомнить, спросите у любого прохожего. Здесь все всё знают.
...На площади толпа поредела. Люди расходились...
Только заезжие вроде нас бродили по площади, останавливаясь перед памятниками архитектуры, оставленными семью веками городу Шопрон.