Выбрать главу

Я смотрю сверху на старый город, развалины которого, как позвонки динозавра, выпирают из спекшейся от жары земли. Мертвый город, где стены переходят в скалы, а скалы сливаются с постройками и полукружиями входов в разрушенные жилища. В высокой траве видны остовы домов, складские помещения, огромные кувшины для вина и зерна.

Отец Августин, поднявшись по ступеням храма, приглашает зайти внутрь. Если издали, с моря, храм смотрится весьма внушительно, то, стоя рядом с его стенами, я вижу осыпавшуюся штукатурку, обнажившую кирпич сводов. Внутри на стенах росписи на библейские сюжеты, некоторые из них были замазаны турками, а из медальонов смотрят лики святых. Слева на алтаре, прикрытом алыми занавесками, стоит икона: Святая София благословляет своих дочерей на муки во имя любви к Господу. Перед иконой несколько тоненьких свечечек и маленький букетик засохших цветочков. Все же здесь бывают люди.

Мы выходим из храма, стены которого переходят в отвесную скалу. Внизу, у причала, как раз под храмом, стоят наши лодьи «Вера», «Надежда», «Любовь», названные так в честь сестер-мучениц, и архимандрит Августин рассказывает мне их историю.

 

— Своих дочерей София назвала именами трех христианских добродетелей. Вдова-христианка София и ее дочери, жившие в Италии, не скрывали своей веры в Христа и открыто исповедовали ее. Наместник Антиох донес об этом императору Адриану, и тот повелел привести сестер в Рим.

Понимая, зачем их ведут к императору, мать и дочери горячо молились, прося, чтобы Господь ниспослал им силы для предстоящих испытаний.

София и дочери ее поразили всех, представ перед императором совершенно умиротворенными. Призывая по очереди сестер, Адриан убеждал их принести жертву богине Артемиде, но сестры, несмотря на юный возраст (Вере было 12, Надежде — 10 и Любови — 9 лет), остались непреклонны. Тогда император приказал подвергнуть их истязаниям: сестер бросали на раскаленную железную решетку, топили в котле с кипящей смолой, а младшую, Любовь, привязали к колесу и били палками, пока ее тело не превратилось в сплошную рану. Но Господь хранил их, и, перенеся жестокие муки, сестры не отступили от веры.

Мать подвергли не менее тяжелой пытке: она должна была смотреть на страдания дочерей своих. Но она вытерпела все, призывая дочерей быть мужественными и не предать Христа. Как избавление от мук, встретили свою кончину Вера, Надежда, Любовь — они были обезглавлены.

Мать София положила останки дочерей в ковчег и увезла из Рима с почестями, похоронив их на высоком месте — как этот холм, где мы стоим.

Отец Августин помолчал, оглядывая храм Софии, и, вздохнув, произнес:

— Три дня и три ночи сидела Святая София у могилы своих дочерей, и, наконец, Господь принял ее душу. Верующие погребли ее тело там же, на вершине холма...

— А это что такое, — спрашиваю я архимандрита после некоторой паузы, вызванной его рассказом, и показываю на соседнюю скальную стенку, отверстие в которой прикрывает деревянная дверь.

— Непременно следует взглянуть, — ответствует тот и начинает вприпрыжку спускаться по тропе.

Не буду утомлять читателя описанием, как мы спускались, обходили каменные завалы и продирались сквозь кустарник, а потом снова взбирались по скалам, но примерно через полчаса мы были у цели.

Осторожно открываем довольно ветхую дверцу с вырезанным наверху крестом и входим в чисто выбеленную, небольшую пещерку, примерно метра два на три. Под невысоким сводом в полумраке теплится лампадка перед иконой с изображением апостолов, держащих в руках храм «Собор апостолов», а сверху, из облаков, их благословляет Христос. На столике в чаше лежат монеты и бумажные драхмы — подношения на содержание часовни.