Выбрать главу

До этого времени островитяне жили в «длинных домах», сплетенных из бамбука и крытых пальмовыми листьями. В каждом обитала одна большая семья, все проблемы решались сообща, взрослые заботились о младших и стариках. Одиноких и голодных (во всяком случае, более голодных, чем другие) в «длинном доме» не было и быть не могло.

В образцовых деревнях традиционные связи большой семьи неизбежно распадаются. Островитяне норовят построить в лесу «длинный дом», а в деревенских жилищах — где, кстати, людям жарко и тесно — держат кур и одомашненных свиней.

Но стоит прийти представителю администрации, как все срочно возвращаются в деревню и делают вид, что живут на новом месте.

Энтони Уиттен не узнал островитян: «С ужасом следят сиберутцы за уничтожением привычной им жизни. Они стали мрачными и равнодушными, чувствуют себя беззащитными перед администрацией, лавочниками, десятниками на лесоповале».

Новые времена пришли на Сиберут. Пока только ученые говорят и пишут об «утраченном рае».

К несчастью, скоро это поймут и сиберутцы.

Л. Ольгин

В ясный день на берегу Щучьей

Шли восемнадцатые сутки, как мы сплавлялись по Щучьей, обследуя ее берега. Таня Андреева, будущий энтомолог, собирала в пробирки жучков и букашек, а рыжебородый Серега — механик, охотник, собачник, в прошлом подводник и даже милиционер — со всей страстью ненасытной души включился в новое для себя дело: вел наблюдения за жизнью хищных птиц. Серега неутомимо отыскивал гнезда, взбирался на сухостойные лиственницы и доставал из гнезд погадки, остатки пищи, птенцов для кольцевания, скрупулезно выполняя наказы ученых Института охраны природы, которые отправили нас в командировку.

Щучья начинается в заснеженных горах Полярного Урала и, петляя по холмистым тундрам южного Ямала, впадает в Обскую губу. Берега ее на большом протяжении пустынны, и за все это время мы пока не встретили здесь ни одного человека.

По календарю был разгар лета, а тут будто только начиналась весна. По берегам, в оврагах все еще лежал ноздреватый снег, рокотали ручьи и речушки; часто шли дожди, а иногда из серых низких облаков летели снежные мухи.

От дождей вода в реке поднялась, сделалась мутной, и щуки на спиннинг не ловились. Зайцы прятались по кустам. А продукты были уже на исходе... Ко всему прочему выяснилось, что нужных для исследования птиц загнездилось в этом сезоне значительно меньше, чем в прошлые годы.

— Однако хватит,— решил Сергей.— Идем до фактории. Подзаправимся, передохнем, а потом уговорим кого-нибудь забросить нас сюда на моторке.

Но до фактории было километров сто пятьдесят. У нас имелись лишь надувные лодки, и плыть быстрее, чем течет река, мы не могли. Конечно, за сутки не добрались бы. Решили передохнуть сначала у трех чумов, про которые нам рассказывал Саша Диппель, вездеходчик из Белоярска.

— Чумы приметные,— говорил он.— В середине стоит самый светлый. Вы обязательно зайдите, Маше Лаптандер привет от меня передайте.

С Сашей мы познакомились случайно. Он перегонял в Белоярск колхозный вездеход и согласился подбросить нас к верховьям Щучьей, хотя из-за этого ему нужно было сделать порядочный крюк.

— Ладно, для науки постараюсь, отвезу,— весело сказал он.— Места эти стоит охранять, беречь. Тут я заодно с вами.

Подвезя нас к балку, о существовании которого мы и не предполагали, оглядев наши небогатые пожитки, Саша покачал головой и достал из кузова два листа толстого войлока, которыми там был укрыт пол.

— Возьмите,— сказал он,— подл спальные мешки стелить пригодится. В тундре-то еще холодно, а я обойдусь.

Еще, расставаясь, он надарил нам апельсинов и сгущенки, будто не мы, а он только что прибыл из Москвы. Серега достал было бутылку спирта, припасенного на всякий пожарный» случай, но Саша наотрез отказался от угощенья.

— Вот он, оказывается, какой,— в раздумчивости произнес Серега, когда вездеход Диппеля, лязгая и грохоча, скрылся за сопкой. А за ужином — мы сидели на берегу реки у костра и попивали крепчайшей заварки чаек — Сергей рассказал историю, которую слышал от охотников.

...Как-то осенью Саша Диппель доставлял на факторию девушку-ненку с заболевшим мальчиком. Погода стояла холодная, без конца лил дождь, видимость была отвратительной. Вездеход съехал с берегового обрыва в реку, и посреди реки мотор отказал. Завести его не удавалось. Машину заливало, пассажирам пришлось перебраться на крышу. Закутав в телогрейки девушку и ребенка, Саша шагнул в ледяную воду — пошел искать брод. Он на ощупь выискивал мель, где могла пройти девушка — ненцы плавать не умеют, но всюду попадались у берега ямы, и Саша, несмотря на свой высокий рост, то и дело проваливался с головой. «Давайте вас на руках перенесу»,— сказал он девушке. Но та, перепугавшись, твердила: «Нет, нет»,— прижимая к себе брата.