Выбрать главу

Но наступила пора, когда верность детству оказалась опасной: грянула «культурная революция». Под лозунгом войны со старыми идеями, старой культурой звучали и такие призывы: «Бить Конфуция, как крысу, перебегающую дорогу». Хуан Цзянь не был психологически готов к происходившему. Хунвэйбины – штурмовые отряды, созданные в основном из учащихся средних школ и студентов, рыскали по стране в поисках врагов. Среди них, естественно, оказался Хуан Цзянь. Особенно ему запомнилась «дацзыбао» (газета больших иероглифов): «Чем больше успехов у тренера Хуана, тем опаснее его преступление». Такова была логика тех лет.

А успехи действительно были. Холодным ноябрьским днем 1957 года его воспитанница Чжэн Фэнжун установила мировой рекорд в прыжках в высоту. Два обстоятельства делали его уникальным. Прохладное отношение к спорту в дореволюционном Китае и восприятие женщины как существа второстепенного в феодальном обществе, из недр которого вышел новый Китай. Это выразилось даже графически: иероглиф «нюй» – женщина изображает коленопреклоненное существо.

В 60-е годы, когда блистал Валерий Брумель, в сборную Китая пришел некто Ни Чжицинь. Он был талантлив, но хиловат. И тренер решил применить затяжную тактику – каждый год прибавлять по два сантиметра. «До сих пор не пойму, – говорит Хуан, – как я, склонный к авантюре, избрал такую тактику».

В 1966 году Ни Чжицинь прыгает на 2.27. До мирового рекорда остается один сантиметр. Но тренера отстраняют от работы, отправляют в одиночку, а затем в горный район провинции Шаньси, в поселение, где интеллигенцию перевоспитывали физическим трудом…

А мысли его были о воспитаннике, который продолжал тренироваться по прежней методике. «Однажды мне было видение, – вспоминает Хуан, – во сне вижу стадион „Динамо“, сектор для прыжков, поединок Ни Чжициня и Брумеля. Победил мой воспитанник». Сон оказался вещим. Китаец действительно установил мировой рекорд – 2.29. Правда, поединок был заочный. И вот одно из ярких мгновений в жизни Хуан Цзяня. Он в составе колонны перевоспитуемых идет на работу в горы. Навстречу марширует другая колонна и дружно скандирует: «Поздравляем тренера Хуана. Если бы не удались 2.27, не бывать 2.29». Люди поняли, что творилось в душе тренера, и протянули руку.

«На каком языке видел ты тот сон?» – спрашиваю Хуан Цзяня. «На этот раз на китайском. Впервые», – смеется он.

Окончание следует

Юрий Савенков

Неведомые тропы:

Дядька тверских медвежат

День обещал быть солнечным, ясным и – морозным! Зима началась необычно: вместо привычных для этой поры в Тверской области затяжных снегопадов ударили морозы, крепчая день ото дня. И Валентин Сергеевич Пажетнов, собираясь на прогулку с медвежатами, вынужден был одеться по-зимнему. Напяливая на себя огромные валенки с галошами, теплую, шинельного сукна куртку, меховую шапку-ушанку, он недовольно ворчал:

– Погода совсем с ума спятила. Снег нужен. Медведям самое время в берлоги ложиться, на зимнюю спячку. А как без снега? Нет, пока снег не пойдет, в берлоги не лягут. Новый дом-лаборатория его разместился неподалеку от заброшенной деревни Бубенец. Дом стоит на склоне невысокого холма, забором почти соприкасаясь с темнеющим массивом леса. За калиткой начинается тропа, ведущая к вольерам, где живут медвежата.

– Однако знаешь что, возьми-ка лучше вот это, – протянул мне Валентин Сергеевич довольно-таки увесистый кол, когда мы уж совсем было вышли за калитку.

– Да зачем мне этот кол, – воспротивился я. – Не к бугаю же какому-нибудь идем, а к медвежатам. Я и обезьян в сухумских лесах без палки снимал, а уж с медвежатами-то и подавно справлюсь.

– Тут дело в другом, – остановил меня Пажетнов. – Медвежата сильно не покусают, если подойдут. Ну, порвут одежду… Но нужно их непременно от себя гнать! Чтобы в дальнейшем жить дикими в лесу, они не должны привыкать к человеку, должны бояться его! И поэтому на прогулке ты близко ко мне не подходи. Снимай издали – и ни слова! Разговаривать даже шепотом нельзя.

Поклявшись молчать как рыба, держа в руках кол, не представляя, однако, как с ним быть, когда наступит момент съемки, я двинулся, отстав на несколько шагов, вслед за Пажетновым.

…Имя этого человека должно быть хорошо знакомо давним читателям «Вокруг света», впрочем, возможно, как и тем, кто только начал читать журнал теперь. Некоторое время назад, работая охотоведом в Центрально-лесном государственном биосферном заповеднике, человек этот по совету ученых провел удивительный эксперимент. Трем медвежатам, оставленным медведицей в берлоге в пору молочного вскармливания, он на два долгих года заменил мать. При этом не медвежат приучая к человеческому жилью, а себя к жизни медвежьей.