Выбрать главу

Осиплые басовые клаксоны велорикш, тугие баритоны «джипов», высокие голоса польских «фиатов»… Когда на мгновение эта разноголосица смолкает, слышится ритмичный перестук деревянных колотушек мороженщиц. Модница в ослепительной юбке бросила вызов встречному потоку, направив на него свой белый мотороллер. Это никого не смутило. Каждый по-своему заявляет свое право на пространство. Здесь живут по законам, завещанным предками: «Шум – это общество, общество – безопасность, а теснота – наш образ жизни». Знакомый продавец черепашьего супа помогает разъехаться двум велорикшам, застрявшим у его харчевни. Заметив мое удивление, он развел руками и произнес эту магическую фразу: «Жэнь доди шао».

Да, нелегко решить это уравнение, слишком много неизвестных – экологических, демографических, финансовых, психологических. Но обратите внимание: слово «кризис» в китайском языке многогранно. Оно состоит из двух иероглифов. Первый значит «опасность», второй – «шанс».

В основе китайского мышления лежит не слово, а образ, идеограмма, иероглиф, породивший иероглифический тип мышления: каждый знак сам по себе есть целое. Впрочем, это особая тема. Процитирую лишь древний комментарий к загадочной гадательной «Книге перемен». «Слово не до конца выражает мысль. Но если так, как же узнать мысли совершенномудрых? Учитель ответил: „Совершенномудрые создали образы, чтобы в них до конца выразить мысли. Они установили триграммы, чтобы в них до конца отразить истинное и ложное. Они добавили афоризмы, чтобы до конца исчерпать слова“.

Размышляю о китайских символах, а сам думаю, как все-таки важно найти точное слово. Когда термин «перестройка» еще был у нас в чести и вызывал уважение, заглянул в Словарь Даля. Резануло: прихотливые ломки да перестройки хоть кого разорят. Все-таки было что-то несостоявшееся, не меткое в этом слове. Иное дело «гайгэ» – реформа в Китае. Это понятие оказалось куда более органичным. Оно состоялось как символ, собравший вокруг себя общество. И до сих пор священно.

Этюд второй.

Жизнь течет, как эти воды…

«Беседовать с потомком Конфуция в храме Совершенномудрого – это ли не радость» – так церемонно приветствовал я 67-летнего Кун Фаньина, потомка великого мудреца, жившего более двух с половиной тысяч лет назад и, как считают, наряду с Сократом, Буддой и Христом оказавшего самое глубокое воздействие на развитие человечества.

Мы встретились с Кун Фаньином в центре города Цюйфу, у массивных каменных ворот с загнутыми вверх карнизами, украшенными фигурками драконов. «Врата мудреца, соответствовавшего времени», – гласила надпись. Мне предстояло прикоснуться к истокам древней традиции, пройти по чаще символов, и лучшего провожатого, чем Кун Фаньин, трудно было придумать. Он относится к 74-му поколению. Правда, он не прямой наследник Конфуция. Ведь в этой фамилии 60 ветвей. Прямой наследник (78-е поколение) Кун Дэчэн живет на Тайване, его младшая сестра Кун Дэмао – в Пекине. Но фамилия Кун обязывает, и вот уже несколько десятилетий мой провожатый собирает реликвии, связанные с учителем Куном (Конфуций – латинизированная форма китайского имени Кунцзы, что и значит учитель Кун).

Кун Фаньин возглавляет различные общества по изучению наследия Конфуция, автор многих книг. Когда началась «культурная революция» (1966-1976 гг.) и банды хунвэйбинов громили то, что связано с памятью великого предка, он был из тех, кто прятал нефритовые и бронзовые реликвии. Вспоминает и такой случай. Чтобы защитить от хунвэйбинов двух каменных львов перед родовой усадьбой Конфуция, пошли на хитрость: соорудили вокруг них деревянные колонны, покрасили их красной краской и начертали изречения Мао Цзэдуна. Никто не посмел прикоснуться ко львам.

Сама логика политической жизни того времени неизбежно влекла власти к конфронтации с Учителем. Ведь он был утесом, о который разбивались их попытки заставить отрешиться от лучших черт национального характера – стремления к знаниям, почтительности к родителям, уважения к старшим, неприятия доносов.

Теперь интерес к Учителю возрождается, и это радует Куна. Огорчает, правда, что в школах по-прежнему его наследие изучают мало – всего несколько абзацев в учебниках. Незнание рождает предрассудки. Многие, например, убеждены, что Конфуций надменно относился к женщинам, но виноваты в этом недостойные интерпретаторы его учения. Немало еще предстоит сделать, чтобы отделить истинного Конфуция от того, каким он предстает в изображении недобросовестных комментаторов.

Так, например, когда Учитель говорил: «Государь должен быть государем, чиновник – чиновником, отец – отцом, а сын – сыном», то имел в виду не столько социальное неравенство, сколько то, что каждый обязан делать свое дело согласно положению в обществе. А оно должно соответствовать нравственным и интеллектуальным возможностям человека.