Дом встретил прохладой и полумраком. Просторные, отделанные светлым деревом помещения связывались общей крытой террасой, выходящей к берегу океана. Мебель светлая, легкая не загромождала пространство. Летящие полупрозрачные драпировки на окнах и минимум домашней техники завершали интерьер. Я вышла на террасу, широкая полоса песка режущего взгляд своей белизной начиналась у самого дома. Закашлялась, почувствовав сухоту в горле, легкие, мечтавшие вдохнуть свежий бриз с океана, хватанули раскаленный зной. Оглядела тянущийся в обе стороны пустынный белый пляж. Полный штиль и одуряющая духота. Я скинула босоножки, по нагретым ступеням спустилась на мелкий как манная крупа песок. Раскалившийся на солнцепеке песок опалил ступни болью. К полосе прибоя, казалось, летела, едва касаясь пальцами обжигающих песчинок. Легкие, едва заметные волны оставляли после себя влажные следы с неряшливыми хлопьями редкой пены, слизывая жар и раскаленную белизну с песка. Захотелось искупаться. Не задумываясь, что кто-то может увидеть, быстро скинула блузку и юбку, оставшись в крохотных трусиках, шагнула в воду.
* * *
Казалось, нас забросило на необитаемый остров. Мы были совершенно одни. За три недели никто не появился. Огражденное силовым полем, бунгало, с пляжем в милю длинной и акваторией океана, находилось в одном из престижных мест Этана, называемом Побережьем. Владельцы — аристократы ценили тишину и уединенность, полеты над владениями, размещение рядом промышленных зон, крупных городов, магистралей в районе Побережья были запрещены. За продуктами приходилось летать в маленький городок, славящийся своим парком аттракционов. Куда я вытащила Ронана немного развлечься.
Прокатившись на аналоге Американских горок, позеленевший Рон пообещал, что ноги его больше не будет в этом парке. В отместку он решил научить меня нырять с аквалангом, безжалостно смеясь и не слушая моих возражений, стаскивал с шезлонгов на террасе, и тащил к лодке всякий раз, как я пристраивалась понежиться в жарких лучах Риштвана. За что регулярно был бит ластом пониже спины или куда попадало. Сам он отлично нырял и освоил парусную аквату. Днем мы дурачились, загорали, плавали, ныряли, катались на катере, поедали мороженое, креветки и фрукты, запивая литрами лимонада. В одно утро, вытащив меня сонную и неумытую из постели, дал прикрыть бикини какой-то одеждой и потащил гхыр знает куда на скайлинге. Приземлившись у жутких нависающих над океаном скал, оставил меня в машине, чем я и воспользовалась, чтобы подремать, а сам исчез. Меня разбудил громкий разговор двух мужчин. Всполошившись от неожиданности, расслабилась, узнав в одном из них мужа. Они долго спорили. Коренастый, загорелый, с выгоревшими до белизны волосами визави Рона долго размахивал руками, указывая на неспокойный океан и, наконец, сдался. Мужчины ударили по рукам. Блондин растворился среди скал. Довольный Рон направился ко мне, на ходу стаскивая шорты и рубашку. Легко сдернул с меня сарафан, нацепил гравитационные башмачки и вручил маску для подводного плавания, подхватил под руку и потащил к пролому в скале, где исчез блондин.
— Рон, объяснишь, что происходит? Ты меня продал этому блондину, а он хочет принести жертву морскому божеству? — разозлившись на молчаливую бесцеремонность мужчины, я начинала заводиться. — И эта жертва — я?
— Почти угадала. Ты проницательна, но еще знатная фантазерка, — отшутился Рон и добавил назидательно:- Когда-нибудь это испортит тебе жизнь.
Мы вошли в темный грот, заполненный водой, где уже ждал блондин, облаченный в такую же маску. Молча кивнув нам, он начал осторожно спускаться по едва заметным в сумраке ступеням, уходящим под каменную стену. Я испугалась и притормозила. Желания лезть в воду, не зная броду, не возникло. Рон насмешливо глянул в мою сторону, легонько шлепнул по пятой точке и потянул за собой. Вода скрыла с головой. Когда мы выбрались из сумрака скалы. Блондин уже ждал, поправляя во рту трубку. Завидев нас, махнул рукой и пошел по каменистому дну. Я осторожно ступала, боясь оступиться, и тревожно стреляла глазами по сторонам. Блондин, уверенно шагавший впереди, замер, молча указывая на большую тень. Я остановилась, всматриваясь, с трудом узнавая в мутноватой воде очертания огромной медузы. Зачарованно следила, как блондин подошел к громадному, сиреневому куполу, размером с детскую карусель, и погладил одно из шевелящихся полупрозрачных щупалец, толстым канатом свисавшее из-под гигантской «шляпки». Указав пальцем на меня, поманил к себе. Рон ободряюще погладил по спине, и я несмело подошла. Блондин похлопывающим жестом ладони указал на два сросшихся между отростка, приглашая сесть посредине на утолщение. Я замотала головой, отказываясь. Медуз боялась с детства, а медуз такой величины и подавно. Хотя знала, что самые опасные твари, обычно мелкие. Блондин скривился и вопрошающе глянул на Рона. Муж развернул меня к себе, очень выразительно посмотрел в глаза и повторил жест «присаживайся». Кляня двоих извращенцев, придумавших жуткий способ принести меня в жертву, я уселась на утолщение, ухватившись за толстые канаты щупалец и ожидая разряда тока или яда стрекательных клеток. Ничего подобного не произошло. Медуза ожила, по куполу над головой пошли волны, меняющие его окраску с сиреневой до темно-фиолетовой. Вода вокруг пришла в движение, обтекая тело, мы неторопливо поднимались вверх. Всплывали. Я висела под зонтиком, чуть раскачиваясь, вода быстро гасила амплитуду. Мужчины остались где-то внизу. Стало заметно светлее. Вокруг резвились пестрые рыбки, с интересом разглядывая наше неспешное появление. Медуза закачалась на волнах, я уже подумала спрыгнуть с импровизированных качелей, когда она, вздрогнув, сжалась «зонтик», резко распрямила и плавно поднялась над поверхностью. Зависнув, мелко задрожала всем желейным телом, словно перестраивалась и легко взмыла в воздух, ловя воздушные потоки и вытаскивая меня над волнами. Свободно свисавшие до того щупальца закрутились штопором, набирая скорость, я заверещала от страха и восторга, полетев по кругу, как в детстве на карусели. Воздух и вода слились в две разноцветные цветные полоски. Замирая, я вцепилась в жилистые отростки, чувствуя, как воздух становиться холоднее и меня начинает трясти. Размазывая слезы, заметила, как полоса водной глади быстро удаляется, медуза тянула нас вверх.