— Робин, если хочешь, можно прокатиться на машине.
Она посмотрела на часы. Еще не было девяти.
— На берег моря?
Эллиот кивнул.
— Подожди пять минут. Наверно, мне стоит переодеться.
Вивьен проснулась в одиннадцать часов, когда кто-то постучал в дверь. Она была одна. Дензил Фарр провел ночь в ее постели, но она никогда не позволяла любовникам оставаться до утра. Это превращало их в собственников; кроме того, мужчины занимали слишком много места. И при них нельзя было надеть фланелевую ночную рубашку и шерстяные носки, без которых зимней ночью в Лонг-Ферри-холле было не обойтись.
— Кто там? — спросила она, и Фрэнсис ответил:
— Это я, Вивьен.
— Минутку, дорогой. — Она накинула халат, посмотрела на себя в зеркало, а потом впустила сына.
Он принес поднос.
— Я подумал, а что если нам позавтракать вместе.
— Просто замечательно.
На подносе стоял кофейник, лежали тосты и апельсины. Фрэнсис начал выжимать сок; тем временем Вивьен разлила кофе.
— Виви, я понимаю, что явился ни свет ни заря, но если мы не поговорим сейчас, эти отвратительные люди не дадут тебе покоя все воскресенье.
Вивьен вздохнула:
— Они ужасно скучные, правда, дорогой? Похоже, с возрастом люди глупеют.
— Тогда зачем иметь с ними дело?
Она взъерошила его светлые волосы. Какое счастье, что ее единственный сын не только очарователен, но и красив. Мысль о детях, которых она могла бы произвести на свет от некоторых своих любовников, заставила Вивьен вздрогнуть.
— Людям нужны друзья, — сказала она. — Сам знаешь.
Фрэнсис посмотрел матери в глаза, но она только пожала плечами.
— Ангус и Томас ужасно скучные, — пробормотал он. — А этот Дензил, как его там, — настоящая свинья.
Вивьен пригубила кофе и промолчала. Она была согласна с Фрэнсисом, но Дензил Фарр не знал счету деньгам, и это заставляло мириться с его недостатками — как в постели, так и за ее пределами.
Фрэнсис с запинкой промолвил:
— Знаешь, Вивьен, у меня финансы поют романсы. Вот я и подумал… — Он осекся и бросил остатки выжатого апельсина в ведро для бумаг.
Она негромко хмыкнула:
— Вот как? А мне казалось, что сейчас твои дела идут неплохо.
— Да, верно. Но у меня огромные расходы. Плата за лондонскую квартиру непомерная… Кроме того, приходится вкладывать большие средства в журнал.
— Расходы! — воскликнула Вивьен. У нее болела голова, и события вчерашнего вечера вспоминались с трудом. — Этот дом просто ненасытная прорва! Инспектор сказал мне, что нужно менять всю кровлю… А плесень в буфетах растет как на дрожжах!
— И все же… Не могла бы ты дать мне взаймы сотню-другую? Ненадолго. Просто чтобы я смог встать на ноги…
У Вивьен был талант тратить деньги, как и талант приобретать их. Однако в последнее время, смыв косметику и стоя перед зеркалом, Вивьен все чаще думала, что нужно изо всех сил держаться за то, что у нее есть.
Поэтому она сжала колено сына и сказала:
— Мне очень жаль, милый, но у меня нет ни гроша. Такая досада.
Фрэнсис пожал плечами, а затем улыбнулся:
— Ладно, неважно. Как-нибудь выкручусь. Но в Испанию мы все-таки съездим, верно?
Вивьен уставилась на него и захлопала глазами.
— В отпуск… Только мы вдвоем. Ты сказала…
Мать не понимала, о чем он говорит.
— В Испанию? Едва ли. С чего ты взял?
В глазах Фрэнсиса вспыхнули гнев и боль. Внезапная смена настроений досталась ему от отца, человека богатого, но утомительного. Сама Вивьен никогда не бывала не в духе.
— Мальчик мой, ты не нальешь мне еще капельку кофе?
Вивьен лучезарно улыбалась. Она не выносила мрачных людей. Вивьен часто казалось, что она тратит уйму времени и сил на то, чтобы улучшить настроение своим друзьям и знакомым.
Джо и Робин прошли несколько миль по серому каменистому берегу. Ветер вздымал на волнах белые барашки, в небе шныряли чайки. Джо бросал в прибой гальку, а Робин собирала в песке ракушки.
Когда в полдень они возвращались в дом Вивьен, небо прояснилось. Гривы старых каменных львов, охранявших ворота Лонг-Ферри-холла, еще покрывал тонкий слой снега, но на газонах уже проглядывали клочки зеленой травы.
— А вот и Фрэнсис, — сказал Джо и нажал на клаксон.
Фрэнсис стоял в дверях. Джо резко остановил машину перед домом.
— Где вы были? — спросил Фрэнсис. Он выглядел замерзшим и усталым. — Я уже заждался.
— Робин хотелось увидеть море. — У ног Фрэнсиса стояла дорожная сумка. — Мы уезжаем?
Фрэнсис кивнул:
— Тут собачий холод. И есть нечего.