15
В окопе пахло свежей кровью.
Привалившись спиной к стене окопа, сидел Димка Чупиков из третьего взвода. Вместо кадыка у него была рваная рана, лицо и камуфляж залиты уже темнеющей кровью. Остальные выглядели ещё хуже. Ну и ночка! Это был уже второй окоп, где орудовала нечисть.
— Волкодлаки, — пробормотал особист.
Был он в черном комбинезоне, и на поясе у него было странное оружие, нечто среднее между краскопультом и газовым пистолетом.
Иванов такой штуки никогда не видел и на занятиях по боевой подготовке пользоваться этим оружием никто не учил.
— Вы посматривайте, — сказал особист, присаживаясь на корточки перед очередным трупом и расстегивая покойному ворот. Вместо крестика на груди у мертвого была оплавленная, ещё горячая капля. — Вон оно что. А я думал, почему они в горло целились, крестик все же. А его и нет, мигунцы поработали.
Он встал, сдирая с рук тонкие резиновые перчатки. Сидящие на краю окопа валькирии вопросительно посмотрели на особиста, и тот кивнул.
— Забирайте, — сказал он. — Мы уже закончили.
Бойцы откровенно глазели на стройные длинные и голые ноги валькирий.
— Я же приказал вести наблюдение вокруг, — сказал особист. — Пацаны… Набрали вас на нашу голову.
Он сложил в планшетку жетоны погибших и огляделся.
— Городько, — позвал он лейтенанта. — Замену погибшим подготовили?
— Сейчас из резерва подтянутся, — сказал из темноты лейтенант.
— Давай быстрее, — приказал особист. — Мне их ещё проинструктировать надо.
В темном небе что-то захлопало. Хлопанье это приближалось.
Казалось, что сотня просохших простынь шумно плескалась на ветру.
— Гарпии, — встревоженно сказал особист. — Лейтенант, объяви боевую готовность, к нам гости пожаловали…
Он не договорил, потому что из темноты на окоп рванулось сразу десятка полтора оскаленных волчьих морд, и все сразу сплелось в жестокую кровавую схватку. Затрещали выстрелы, послышалось рычание и вой, крики, предсмертные вопли, хрип и матерщина. На Сашку бросился огромный серый волк с подпалинами на выпуклом лбу. На спине у него, вцепившись в шкуру крошечными лапками, сидело странное существо, напоминающее хорька или ласку. Крестик вдруг больно впился в тело, он обжигал, и Иванов понял, что это и есть — тот самый мигунец, которого упоминал особист. Уклонившись от броска волкодлака, Иванов успел схватить мигунца за мягкий загривок, и мигунец вдруг заверещал так пронзительно, что бой в окопе на несколько мгновений прекратился. Люди и волкодлаки уставились на мигунца, который сучил лапками и продолжал верещать.
Паузой воспользовался особист, успевший сорвать с пояса свое странное оружие. Окоп заполнился паром, жутко завыли волкодлаки, и через несколько секунд все кончилось — вместо зубастых хищников на дне окопа билось около десятка человеческих тел, с которых клочьями ползли волчьи шкуры.
— Бей их! — закричал особист отчаянно, но никого подгонять было не надо, ножи сделали свое дело и отомстили за погибших.
Особист осторожно приблизился к Иванову и перехватил у него мигунца. При виде особиста мигунец замолчал и обвис у него в руке, слабо подергивая лапками и вращая круглыми, как у лемура, глазами.
— Ловко ты его, — сказал особист. — Ничего не скажешь… Сам догадался или вычитал где?
— Машинально все вышло, — признался Иванов, чувствуя, как медленно покидает тело нервная дрожь.
Рядом опять захлопали крылья, заставив бойцов настороженно поднять глаза. К счастью, это прилетела валькирия.
Выглядела она жутковато. Левое бедро было исполосовано чудовищными когтями, лицо залито кровью, в прорехах молочно светились высокие соблазнительные груди. Молча оглядев солдат, валькирия подхватила сразу нескольких убитых и взмыла в темноту.
— Это гарпии её так, — сказал кто-то из солдат.
— Да уж, — подхватил второй. — Бабы дерутся, мужикам делать нечего.
И в это время в окоп начали прыгать бойцы из резерва. Они ещё не участвовали в боях, а потому с ужасом смотрели на окровавленные останки.
— Лейтенант, — сказал особист. — Ты все понял?
— Так точно, — выступил из темноты Городько.
— Вот и отлично. Значит, проинструктируешь их сам. А этого… — Особист указал на Иванова. — Этого я с собой заберу.
Приказы начальников не обсуждаются.
— Держи. — Особист сунул Иванову плененного мигунца. — У тебя сидор есть? Смотри только, чтобы не сбежал.
— А он ничего не сделает? — осторожно поинтересовался Сашка.
— Теперь ничего, — сказал особист. — Я на него заклятие наложил.
Он усмехнулся, ещё раз оглядел Иванова и сказал:
— Ну что, давай знакомиться, разведка? Майор Фролов. Лев Иванович меня зовут.
— Рядовой Иванов Александр, — представился и Сашка. — Только я не разведка, я из истребительной роты.
— Был из истребительной, — поправил его особист. — Теперь ты в разведке будешь служить. И никогда об этом не забывай, рядовой Иванов. Ты же десантник?
— Так точно, — сказал Иванов.
— Значит, и разведчик из тебя получится, — засмеялся особист. — У меня глаз наметанный, я до Святой инквизиции в ФСБ служил.
16
Земля была похожа на огромный мяч, сшитый из разноцветных лоскутов. Дымка облаков окружала её, и при виде планеты Александр Иванов испытал чувства, доступные лишь страннику, который после долгих и томительных скитаний увидел вдруг дым из очага родного дома. Рядом с несущейся вокруг Солнца Землей светился желтый полумесяц Луны, остальная поверхность спутника лишь угадывалась в космическом мраке.
Пространство вблизи Земли было забито диковинными металлическими конструкциями, в которые по мере приближения превращались поблескивающие звездочки.
— Но нам объяснили, что после Битвы Земля стала необитаема, — пробормотал Александр, жадно разглядывая родную планету.
— Это доказывает лишь то, что мы говорили тебе правду, — отозвался Элизар.
Они сделали виток вокруг Земли. Не было сомнений, что она была населена. Прежних городов и селений не было, вместо них на поверхности высились странные уродливые сооружения, лишь отдаленно напоминающие небоскребы.
Александр слышал странную торжественную мелодию, которая доносилась неизвестно откуда, а быть может, это звучал сам окружавший их космос.
— Ты хочешь побывать внизу? — спросил Элизар и засмеялся, потому что сам вид Иванова не давал повода для иного толкования.
Они скользнули ниже и закружились по спирали, одновременно приближаясь к поверхности Земли. Еще задолго до приземления Александр увидел парящие в голубом пространстве точки и скорее сначала догадался, а потом понял, что они собой представляют, — в небе парили серафимы. Но только ли они?
— Нет, — сказал Элизар. — На Земле теперь живут серафимы и керубы. Разве Зита не рассказывала тебе?
— Почему?
Элизар замялся.
— Я не философ, — уклончиво сказал он, — Я боец. Я должен показать тебе правду, все остальное ты узнаешь от Зиты.
— Пока я знаю только вас двоих, — задумчиво сказал Александр.
— Ну, милый, — хмыкнул Ангел. — Многого требуешь от меня. Мы к этому шли без малого две тысячи лет, а ты и в Бессмертных-то ходишь недолго!
— Ты мне не доверяешь? — удивился Иванов.
— Я тебе доверяю, — сказал Элизар. — Но я тоже связан клятвами. Ты меня понимаешь?
— Нет, — покачал головой человек. Ангел распахнул крылья так же естественно, как человек разводит руками, и ничего больше не сказал. Под ними мелькали знакомые места.
— Опустись, — попросил Александр.
В его омуте, густо поросшем желтыми кувшинками и белыми лилиями, безмятежно переговариваясь друг с другом, ловили рыбу Ангел и Дьявол. Они были похожи друг на друга, различал их лишь цвет, а не разногласия и не философские понятия Добра и Зла. Александр ощутил ярость, но сдержался.
— Значит, вы вместе? — горько сказал он. — Вы и они.