- Ты не права, Варька, - возразил Генрих. - Если она любила Доризо и доверяла ему, она проглотила бы что угодно.
- Можно подумать, она неправа только в этом, - проворчал Прошка. Объясни мне, премудрая ты наша, с какой стати убийце трепаться с первым встречным о своей тайной связи с жертвой? Из желания пощекотать себе нервы? Или ты веришь во всю эту чушь насчет подсознательного стремления преступника понести наказание? Обрати внимание: я Инну на дыбе не подвешивал. Она сама заговорила о покойном возлюбленном и добровольно выложила свою историю со всеми перипетиями. Какая трогательная доверчивость со стороны убийцы! Особенно если учесть, что со дня убийства не прошло и недели, а я вполне мог оказаться переодетым легавым.
- Ты? - я медленно прошлась по нему взглядом - от головы до пят и обратно. - Не похож. Разве что на бультерьера...
- О, какой сногсшибательный юмор! Ты, случайно, под псевдонимом Джером К. Джером не творила? И нечего менять тему! Поняла, что глупость сморозила, так имей смелость признаться!
- Я?! Глупость? Ничего нелепее в своей жизни не слышала! Да обвини ты папу римского в сочинении скабрезностей под видом энциклик, и то заврался бы меньше! Где ты углядел глупость? По-твоему, убийца не должен страдать излишней болтливостью? Я, конечно, не специалист по психологии убийц-любителей, но, полагаю, они бывают разные. Молчаливые и разговорчивые, умные и придурковатые... Кстати, Агата Кристи, вероятно, неплохо понимала убийц. Я читала, что она старалась досконально разобраться в предмете, о котором писала. Так вот, в одном из ее романов герой спрашивает сыщика, как можно распознать убийцу. Существует ли признак, отличающий его от остальных людей? И сыщик, подумав, говорит, что убийца, как правило, весьма гордится своими умом, ловкостью, находчивостью и испытывает постоянное искушение похвастаться. Но, поскольку открыться другим он по понятным причинам не желает, ему приходится довольствоваться общими разговорами о свершившемся преступлении. Иными словами, отыщи человека, который постоянно заводит речь об убийстве, мотивах и жертве, и ты найдешь убийцу.
- Чушь! - Прошка дернулся от возмущения. - А еще кичишься своим умишкой! Только безнадежные идиоты руководствуется при расследовании убийства идейками, почерпнутыми в замшелых детективных романах! Или мы все здесь убийцы, потому что непрерывно только о них и говорим.
Видя, что дискуссия грозит перейти на личности, Генрих поспешил вмешаться:
- Варька, я не понимаю, почему Прошке нельзя еще раз пообщаться с Инной? Пусть даже Доризо убила она. Из этого же не следует, что опасность висит над каждым, кто к ней приблизится. Прошка, слава богу, до сих пор жив и здоров. Почему ты уверена, что новая встреча с Инной изменит статус кво?
- Я не уверена, но зачем рисковать? Вдруг девица решит, что наболтала чересчур много, опомнится и захочет исправить оплошность? И потом, до сих пор Прошка был пассивным слушателем, тему монолога выбирала она, а теперь вдруг начнет задавать вопросы о Викторе.
- А как иначе проверить твою дикую гипотезу? - перебил меня Марк. - Я имею в виду твою гениальную догадку о тождестве Виктора и Доризо. Надеюсь, ты понимаешь, что это вопрос принципиальный? Если ты ошиблась, то Доризо убил настоящий Виктор, и наша задача - найти его и выяснить, которая из его знакомых втравила в это дело тебя. Если нет, то убийцу, как и твою недоброжелательницу нужно искать в окружении Доризо. Пока мы не получим ответа на вопрос "а был ли мальчик?", двигаться дальше не имеет смысла. А получить ответ мы можем только от Инны.
- Не обязательно, - возразила я. - Есть гораздо более простой и безопасный способ - выложить все Санину. Он пойдет к коллегам, работающим по делу Доризо, добудет образец почерка, отпечатки пальцев, насядет на Инну наконец...
- Ага! - подхватил Прошка. - И сдаст тебя братьям-легавым. То-то они обрадуются! Небось, уже из сил выбились, разыскивая тебя, а тут такой подарок!
- И этот туда же! - прошипела я сквозь зубы. - Что за дурацкая черта: путать реальность с собственным вымыслом? До сих пор нет ни единого намека на то, что меня кто-то разыскивает.
- Каких, к черту, намеков ты ждешь? Удара резиновой дубинкой по башке и наручников на запястьях? Еще дождешься, дай срок! Вот исповедуешься перед Саниным и дождешься.
Прошка бросил взгляд на Марка, явно рассчитывая на его поддержку. Но просчитался. Марк, как ни странно, взял мою сторону.
- Варвара думает, что Санину можно доверять, - сказал он. - И я склонен с ней согласиться. Он производит впечатление неиспорченного молодого человека со светлыми идеалами. Кодекс чести не позволит ему выдать женщину, которая ему доверилась.
- Кодекс чести у мента? Вы что, совсем сбрендили?
Прошка разбушевался не на шутку, но успеха не имел. Ему не удалось склонить на свою сторону ни Лешу, ни Генриха. Они тоже считали Санина достойным юношей и согласились со мной, что довериться ему - самый надежный способ узнать, кто такой Виктор - реальное лицо или миф.
К сожалению, довериться ему немедленно у меня не получилось. Ни по рабочему, ни по домашнему номеру телефон не отвечал. Я оставила лейтенанту сообщение, попросив перезвонить мне на сотовый.
- Почему на сотовый? - удивился Леша, когда я спросила у него номер телефона.
- Потому что мы сейчас уезжаем, - объяснила я. - Кто знает, когда Санин объявится, а нам еще предстоит одно неотложное дело.
- Показать фотографии соседям Виктора?
- И соседям Доризо. Я сейчас изображу душку-Инну, а потом отсканирую все и распечатаю в трех экземплярах.
- Почему в трех? - спросил Генрих.
- Нужны четыре комплекта. Один нам с Лешей, и по одному - тебе, Марку и Прошке. Не ходить же вам гуртом. Поделите между собой квартиры - так получится гораздо быстрее. Наверное, нам с Лешей лучше опрашивать соседей Виктора. Они уже видели нас сегодня в компании Санина, так объяснения давть не придется. А вы поезжайте в дом Доризо. На всякий случай я состряпаю для вас удостоверения частных сыщиков.
По-моему, я уже упоминала, что подделкой документов грешу с малолетства. Когда-то изготовление достоверной "ксивы" требовало немалого искусства и времени. Теперь, в эпоху персональных компьютеров с их богатыми графическими возможностями, любой чайник справится с делом в считанные минуты. Через час я уже наклеивала на свеженькие удостоверения фотографии, содранные с фальшивых же проездных документов.
- Ну вот. Ламинируете, запакуете, и ни одна собака не усомнится в их подлинности. Тем более что мирные обыватели наверняка представления не имеют, как должны выглядеть документы частного сыщика.
Покончив с удостоверениями, я принялась за портрет Инны и через несколько минут представила результат на суд общества. Увидев мое творение, Прошка взорвался негодованием.
- Кто это - Медуза Горгона?! - кричал он, размахивая моим листочком. Инна - милая, симпатичная девушка. Посмотрел бы я на придурка, который опознает ее по этому, с позволенья сказать, портрету!
Я много чего собиралась сказать в ответ, но так и не произнесла свою речь, потому что Марк переметнулся на его сторону:
- Нас сейчас не интересует твое художественное вuдение, Варвара. В данном случае от тебя требуется только фотографическая точность.
Я поворчала, однако взялась за карандаш. Прошку не удовлетворил и второй портрет, но тут уж я взорвалась и наотрез отказалась что-либо переделывать. Оставалось только отсканировать фотографии с рисунками, и можно было выступать. Но когда я вышла из спальни с ворохом бумаги и кликнула клич: "По коням!", Прошка слабым голосом объявил, что никуда не поедет, - у него-де разболелась голова.
- Это от голода! - встрепенулся Генрих. - Тебе срочно нужно подкрепиться.
- Это от злобы, - констатировала я. - Нечего было так громко орать.
- А по-моему, это обыкновенная лень, - поставил Марк собственный диагноз.
Леша оставил свое мнение при себе. Поскольку относительно методов лечения консилиум тоже не пришел к согласию, Прошка сам прописал себе постельный режим и полный покой. И, не теряя времени даром выполнил собственное предписание, то есть плюхнулся на диван. По опыту зная, что стащить его оттуда можно только бульдозером, мы махнули рукой и выступили неполным составом.