— Может, подорвать проклятое сооружение? — предложил Генрих. — Одного, — он прикинул что-то в уме, — ну двух-трех залпов было бы вполне достаточно.
— А воду как добыть? — строго глянул на него Вальтер.
— Ах ты, черт, — расстроился Генрих, уже представивший, как взлетают в воздух остатки бревенчатого настила. Он был человек азартный и проигрывать — особенно загадочным русским богатырям — не любил. Мысль о том, что кто-то может без проблем сдвинуть крышку с этого колодца, повергала его в глубокое уныние.
— Был такой русский силач Иван Поддубный, — сообщил образованный Вальтер. — Он вообще энциклопедии рвал пополам, как лист бумаги. Ему эта крышка…
— Поэтому здесь и творится бог знает что, — рассвирепел Ганс. — Энциклопедии читают, а не рвут пополам. И крышки делают, чтобы в воду не сыпался мусор, а вовсе не для того, чтобы их нельзя было сдвинуть с места.
— Может, — робко предположил подошедший Клаус, — этот колодец такой же платный, как и придорожный туалет «Голубая мечта»? Поэтому, не заплатив по счету, нельзя и воду достать.
— И всякий, кто захочет напиться, — мрачно молвил Дитрих, — исчезает так же, как и те, кому «посчастливится» посетить «Химмель-Блау Траум». Ладно, хватит болтать, беритесь за дело. Надо аккуратно сдвинуть настил так, чтобы не разрушить стенки.
Вальтер осторожно потрогал начальство за плечо:
— Господин Морунген, а вам не приходило в голову, что это странное сооружение может запираться изнутри?
— Только этого нам не хватало. А отчего тебе пришла в голову такая невероятная идея?
Треттау пожал плечами:
— Я не исключаю, что данная постройка есть колодец, но она может оказаться и чьим-то убежищем. Сами посмотрите: она несоразмерно велика для простого колодца, чрезмерно массивна и сделана на совесть, как крепостная стена. Если бы здесь были амбразуры, вышел бы отменный дот.
— Вальтер, тебе после близкого знакомства с планом Шлиффена везде мерещится линия Мажино! Ну какой это дот и кем, по-твоему, он должен запираться изнутри — водяным на службе Красной Армии? — Дитрих обвел поляну эффектным жестом. — Тут нет смысла возводить укрепления, эта поляна не имеет ни тактического, ни стратегического значения!
Радист недоверчиво хмыкнул:
— Вам, вероятно, виднее, герр майор, просто вы сами не раз говорили о загадочности русского военного гения. Помните тот случай под Витебском, когда три батальона пехоты застряли на берегу какого-то безымянного лесного озера, потому что прямо посредине его стоял здоровенный железобетонный дот?
— Помню, конечно помню, — оживился Дитрих. — Только там была иная картина: в доте сидели остервеневшие русские, которые свирепели в глуши, оттого что многие месяцы им никто не попадался на мушку. А тут вдруг подарок фортуны — столько немцев высыпало на бережок, и все уставились, раскрыв рты, как идиоты.
Танкисты рассмеялись, а Вальтер направился к танку:
— С вашего позволения, господин Морунген, я запечатлею момент, когда вы будете открывать это «чудо».
Солнце стояло так, что Вальтеру пришлось перейти с фотоаппаратом на противоположную сторону поляны, чтобы поймать нужное освещение. Здесь и настигла его новая волна удушливых ароматов.
— Ну и амбре, прямо валит с ног, — посетовал стрелок-радист, обращаясь непосредственно к кучерявому облачку у себя над головой. — В боксе, — поделился он уже с плодоносящим кустом, — есть такой удар, называется левер-пойнт. Так вот это ничто по сравнению со здешними запахами. Что же может ТАК пахнуть?
Тут его блуждающий взгляд и натолкнулся на едва видимый за каскадом вьющихся растений темный провал пещеры.
Памятуя о том, что им уже встречались пещеры, полные чудесных древних рисунков, Вальтер решил, что не грех было бы обследовать и эту. А если повезет, то и снять на пленку какой-нибудь шедевр доисторической наскальной росписи.
— Интересно, — полюбопытствовал он вслух, — не отсюда .ли брали материал для постройки колодца?
Немец — существо обстоятельное, рассудительное и скрупулезное. Если немецкий офицер решил обследовать пещеру, то это будет выполнено со всем тщанием, чтобы затем можно было доложить командиру о результатах проведенной операции. Это главное.
С фотоаппаратом через плечо Вальтер Треттау бестрепетно вступил в отверстый зев пещеры. Навстречу ему пахнуло чем-то таким, что он даже потряс головой и невольно прослезился. Нормальный человек неарийского происхождения на его месте остановился бы и задумался, а хочет ли он двигаться дальше и что его ждет внутри. Однако Вальтер был твердым и душой и телом тевтонцем, а это в корне меняет дело.
Он собрал в кулак свою стальную волю и сделал еще несколько шагов в полумраке. Из темноты пещеры доносились диковинные звуки — будто там, в глубине, работал какой-то пневматический агрегат. Откуда в замшелых пещерах подобные вещи, Вальтер не знал, но открытие его насторожило. Тут он пожалел о том, что не взял с собой ни фонарика, ни спичек, и уже двинулся было в обратном направлении, чтобы сообщить о своей находке и вернуться вместе с Генрихом и Гансом, а также их верным пулеметом, как у входа споткнулся обо что-то явно железное, загрохотавшее и заскрежетавшее, когда он свалился.
Во-первых, в результате падения Треттау сильно разбил коленку — точь-в-точь как детстве, когда мать постоянно бранила его за разорванные штаны и вечные синяки и царапины (краса и гордость Берлинского политехнического института рос забиякой и тем еще сорванцом). Во-вторых, совершил еще одно открытие.
Он лежал в груде металлического хлама, оказавшегося на поверку своеобразной свалкой рыцарских доспехов: шлемов, нагрудников, кирас, щитов и прочего барахла, пришедшего, увы, в полную негодность.