На рынке царила суета, шум, толпы народу. Всюду велась бойкая торговля. Где-то продавали мясо, где-то овощи, где-то грег или вино. Одежда, украшения, посуда, мебель… Продавали всё, о чём можно было только подумать.
Расположившись у одного из прилавков, разложив помидоры, Виктор и его мать занялись торговлей. По началу дела шли не очень и большого интереса к их товару никто не проявлял. Но спустя пару часов стали подтягиваться первые покупатели. Придирчиво копаясь в спелых помидорах, они выбирали лучшие. Не самые большие, но и не такие чтобы совсем маленькие. Спелые, но не такие, что бы совсем мягкие. Ароматные, но не настолько чтобы ими пропахла вся комната. Покупатели избалованные и очень ворчливые. К вечеру удалось продать лишь половину. Сгрузив остатки с прилавка обратно в телегу, Виктор и его мать отправились домой. По пути им пришлось отдать половину вырученных средств «святым воинам», чтобы те соизволили выпустить их с рынка.
Путь назад казался долгим, несмотря на то, что телега стала легче, усталость и досада делали своё дело.
Сейчас мощёная площадь селения уже освещалась керосиновыми уличными фонарями. Людей совсем не встречалось. Но во всех окнах площадных домов горел свет. Виктор в очередной раз восхитился, разглядывая красивые кирпичные дома. Он знал, что в одном из этих домов живёт мерзкий кардинал Дин. Священник, власть и влияние которого позволяло ему безраздельно править этим селением.
Пройдя дальше, Виктор со своей матерью, вновь вышли на дорогу. Они неспешно брели назад к своей ветхой лачуге.
— Мама, а правда, что в крепости живёт великий епископ Персивальд? Говорят он бессмертный, — оживлённо поинтересовался Виктор.
— Нет, сынок, это всё сказки. Вымысел. Не более чем легенда. На самом деле в крепости живут такие же отвратительные люди как кардинал Дин. Они и правят Иерихоном. Точнее обирают простых людей. Таких как мы, — с грустью в голосе ответила мать.
— Но ведь о нём пишут даже в учебнике истории Иерихона. Неужели это всё ложь? — с досадой уточнил мальчик.
— Если бы это была правда… Если бы и вправду существовал такой герой, сражавшийся бок о бок с Архангелами и внимающий их истинам, неужели бы он позволил твориться такому безумию? Неужели ты думаешь, что он разрешил бы править таким как Дин. Неужели он разрешил бы обирать свой народ? Я так не думаю. Наша жизнь становится всё тяжелее и горестнее. Каждый день как новое испытание. Если бы легенда о Персивальде была правдой, он бы вывел нас к свету. Но его не существует. Возможно, раньше он и жил. Но сейчас его точно нет среди живых, — мать оживлённо говорила, громко, словно укоряя сына в том, что он летает в облаках. В том, что Виктор не замечает серых красок реальности.
Когда они добрались до своего дома, на улице уже совсем стемнело. На небе вновь появилась луна, но не такая яркая как прошлой ночью. Прохладный, чуть влажноватый, ночной воздух, вызывал бесконтрольные приступы дрожи. Мурашки бегали по коже.
— Хорошо, что ещё нет дождя, — подбодрила сына мать, открывая дверь лачуги.
Виктор ничего не ответил, лишь поспешил скорее зайти в дом. Внутри было теплее. Мать, чиркнув спичками, принялась зажигать свечи. Свет постепенно вытеснял мрак, освещая комнату.
— Я хочу есть, — усевшись за стол, произнёс мальчишка. Его уставший голос звучал тихо и несколько отрешённо.
— Сейчас принесу варёной картошки. У нас ещё осталось в погребе, — зажигая свечи, ответила мать.
На улице послышались шаги, скрип мосточков и чьи-то незнакомые голоса. Виктор оживился, ожидая, что вот-вот раздастся стук в дверь. Но стука не было.
— Мама, там кто-то есть, — испуганно сообщил мальчишка, перейдя на шёпот.
— Да, я слышала, — женщина настороженно прислушивалась.
В ту же секунду хлипкая дверь слетела с петель, с грохотом рухнув на пол. Испуганная женщина взвизгнула от неожиданности. Виктор вскочил на ноги и в панике пытался разглядеть того, кто выбил их дверь. В дверном проёме стоял человек с нахлобученным на голову капюшоном. Гость бесцеремонно вошёл внутрь, затем показался следующий. Их было трое. Все они были в чёрных робах и белых бронекостюмах. Все трое с «разящими» в руках. Это «святые воины», без сомнений.
— Что вы себе позволяете? Кто дал вам право врываться в дома? — возмущённо закричала женщина, подойдя к сыну.
— Кардинал Дин дал нам право на твой арест, грязная ведьма, — низким голосом сообщил один из гостей, тот, что зашёл первым. Его лица было не разобрать из-за тени капюшона.
— Что?.. Что это за чушь? Я напишу депешу в крепость о вашем произволе! — лицо женщины побледнело, страх мешал говорить.