— О, ради бога. Никто из нас не виноват, что твой брат был таким гребаным идиотом, что помер еще до начала турнира, Клин.
Голос был странно знакомым.
Мужчина, Клин, по-видимому, зашевелился. Головы повернулись. Источник голоса долго, долго пил кровь. Его было трудно разглядеть, ведь мы сидели в противоположных углах комнаты, между нами было четыре ряда участников, но я разглядела широкую фигуру и волнистые темные волосы с рыжим блеском, которые слегка шелестели, когда он откинул голову назад, чтобы выпить, не обращая внимания на суматоху.
Когда взгляд Клина остановился на мужчине, он, казалось, забыл о существовании остальной части комнаты.
— Ты, — выдохнул он. — Райн хренов Ашрадж. Ты еще не оправился от того случая во внешнем городе. Я должен был догадаться, что нам не стоило доверять…
Мужчина — Райн опустил свой кубок и рассмеялся. Это был низкий звук, который скользил по воздуху, как змея.
Клин стал багровым. Возможно, он потерял рассудок от собственной ярости, но он все еще был вампиром, а это означало, что он был силен и быстр. Он пересек комнату в несколько грациозных движений.
— Ты это сделал!
И так же быстро Райн поднялся на ноги, встретив его на полпути.
Я резко втянула воздух.
Это мужчина, которого я видела на празднике. Я сразу узнала его, потому что здесь, как и на балу, он заметно отличался от всех остальных вампиров. Все в нем казалось грубым и незавершенным, вплоть до того, как он держал себя — с неприрученной, угрожающей легкостью, резко контрастирующей с элегантной вампирской красотой.
И когда он встал, я сразу поняла, почему его голос показался мне таким знакомым. Вот она: окровавленная повязка, обмотанная вокруг его бедра. Как раз там, куда, скажем так, невысокая человеческая девушка могла вонзить кинжал, пытаясь вырваться из его хватки.
Черт.
Даже через комнату я видела, что костяшки его пальцев побелели, когда он схватил запястье Клина, перехватывая меч в середине удара.
— Ты думаешь, я убил твоего брата? — сказал Райн. — Я?
— Не играй со мной, Райн. Я знаю, что это сделал ты.
— О, я не убивал твоего брата.
Ржаво-красные глаза Райна скользнули прямо по комнате. И уставились прямо на меня.
И он ухмыльнулся.
Богиня, черт бы ее побрал. Я не ожидала, что мне придется пробиваться через стаю вампиров еще до начала турнира, но я сделаю это, если придется.
Я начала подниматься, мои руки потянулись к клинкам.
— Это смешно, не так ли?
Я чуть не перепрыгнула через полкомнаты. Обернувшись, я увидела стройную женщину с кудрявыми волосами, прислонившуюся к стене рядом со мной и закатившую глаза.
Та самая женщина, которую я видела на вечеринке Винсента прошлой ночью.
— Мы должны беречь свои силы, — вздохнула она. Она посмотрела на меня, словно ожидая ответа.
Я ничего не сказала. В основном, я хотела спросить ее, что она здесь делает. Она не была похожа на участницу турнира на выживание. Но я едва могла оторвать взгляд от сцены в другом конце комнаты.
Теперь Клин была в нескольких дюймах от лица Райна.
— Да, ты сделал это! Я знаю, что ты это сделал!
— Нет, — спокойно ответил Райн, — я этого не делал. Хотя хотелось бы, потому что он был отвратительным засранцем.
— Он был, — согласилась девушка рядом со мной. — Худшим. — Она наклонилась ближе и прошептала: — Ты сделала это, не так ли?
— Я что?
— Ты сделала это. Ведь так?
— Я…
На другом конце комнаты Райн сказал:
— И я предупреждаю тебя, прямо сейчас, не берись больше за меч, Клин.
— О, нет, — пробормотала девушка.
Клин схватился за меч.
УДАР.
Тело Клина ударилось о стену с достаточной силой, чтобы две величественные антикварные картины рухнули на пол, их деревянные рамы раскололись от силы удара. Райн прижал его к обоям с арабесками, теперь усеянными брызгами черно-красной крови. Рукоять меча Клайна свисала с его тела под странным углом, явно сломанная. Его голова болталась.
Половина присутствующих в зале уже поднялась на ноги и смотрела на происходящее широко раскрытыми глазами. Все затаили дыхание, ожидая ответа на вопрос, который никто не озвучивал: Сделает ли он это?
За последние пять секунд отношение Клина резко изменилось.
— Здесь нельзя убивать, — проскрипел он. — Ты слышал Министера. Он сказал, что мы не можем убивать до испытаний.