Увидев летные противосолнечные очки со стеклами темно-янтарного цвета, Картер облизал губы и рефлекторно сжал пальцы.
— Настоящие? Не подделка?
— Написано: Поляроид. Читать умеешь?
— И я их получу за крысу?
— Ты, видать, браток, еще не протрезвел, — снова вмешался Ломоносов. — Достанешь десять крыс. По две в неделю. Очечки получишь после осуществления первых двух поставок. Годится?
— Примерить можно?
— Можно.
Картер напялил поляроиды на нос, долго рассматривал свое отражение в боковом зеркале грузовика. Под разными углами. Наконец его лик засиял улыбкой, сначала осторожно кривоватой, а потом во всю ширь его выщербленного золота.
— Эти крысы, — спросил он, — какой должны быть масти?
Картер доказал и подтвердил свою репутацию; первую крысу, бурую мерзость, доставил уже через два дня и заверил, что имеет выход на остальных. Но если шофер-спекулянт оправдал себя и не подвел, то змея обескуражила и, что там говорить, просто разочаровала Леварта. Когда он пришел в ущелье и принес за хвост крысу, змея вообще не показалась, хотя он прождал больше часа. Положив грызуна на плоский камень, он отошел, пытаясь самого себя убедить в том, что это нормально и естественно, что змея из ущелья — это не экспонат, выведенный в террариуме, и нечего ожидать, что он будет вылезать за кормом и есть с руки. Что вообще неизвестно, захочет ли она хотя бы притронуться к пропитанной человеческим запахом падали. Убедить себя удалось, но на долго его не хватило. После обеда он не выдержал и пошел, чтобы проверить. И, что тут скрывать, при виде нетронутого грызуна, лежащего там, где он был оставлен, Леварт почувствовал горечь и совершенно иррациональную злость.
Овладел собой он быстро. Решил убрать крысу с плоского камня и занести глубже в ущелье, в самый конец, к тому месту, где оно становилось настолько узким и тесным, что доступно было разве что только змее. Он подошел и протянул руку.
Змея выстрелила неизвестно откуда, не к крысе, а к Леварту, прямо в его глаза. Он испуганно бросился назад, споткнулся и с разгона полетел на землю, АКС сполз с его плеча. Стирая о гравий штаны, Леварт панически пятился, а рептилия сунулась за ним, высоко подняв переднюю часть туловища. Ее раздвоенный быстро двигающийся взад-вперед язык едва не касался его лица. Парализованный от страха он посмотрел в глаза змеи. И совершенно одеревенел. Окаменел. Единственное, что в нем, казалось, еще жило, было сердце, которое громыхало в груди, как паровой поршень.
Змея поднялась еще выше, сейчас, когда он сидел отклоненный, она возвышалась над ним, смотрела на него сверху, гипнотизируя своими колеблющимися движениями. Вдруг она пронзительно зашипела, выгнулась в букву «S» и атаковала. Быстрым, незаметным глазу движением, настолько молниеносным, что Леварт даже не успел испугаться. Мчащая в атаке голова остановилась только перед его лицом. Змея открыла пасть, и Леварт увидел ядовитые зубы. Маленькие, но, вне всякого сомнения, ядовитые.
В голове у него зазвенело и зашумело, в глазах потемнело, а потом вспыхнуло, замелькало вдруг тысячью быстро пролетающих, беспорядочных, рассыпающихся, как в калейдоскопе, картин. Змея раскачивалась, медленно и мягко, просто успокаивающе. Он водил взглядом за ее глазами, чувствуя во рту сухость. Сухость ужасную и хорошо знакомую. Так у него сохло во рту в самые страшные моменты боя. Когда смерть была так близко, что между ней и собой не втиснул бы и копейки.
Рептилия вдруг отвела голову, и чары развеялись, связь разорвалась, он почувствовал, что может шевелиться. Но не пошевелился.
Змея грациозно мелькнула между камнями, шурша чешуей, вползла на оставленный АКС, свилась на прикладе и магазине. Угрожающе зашипела и закачала головой. Леварт проглотил слюну.
— Нет… — выдавил он из себя. — Я бы не выстрелил… В тебя. Никогда.
Змея приподнялась, совершенно так, будто слушала. Снова грациозно закачалась, более плавно. Потом сползла с акаэса, отползла к плоскому камню, молниеносным движением схватила крысу. Поднялась со свисающим из пасти грызуном, посмотрела на Леварта. И быстро удалилась. Исчезла.
Леварт поднялся чуть погодя.
Ночные чередования огня со временем прекратились, наконец можно было до рассвета спокойно выспаться. Под конец даже сам Бармалей признал, что застава оказалась действительно спокойным местом службы.
— Жить тут можно, — заверял он. — Вообще-то я предпочел бы лучше такую службу, а не гонять по горам вокруг Баграма и выплевывать легкие на кручах под Теплым Станом.[39] Я свое уже выбегал, заслужил покой и отдых. Так что наслаждайся, Паша, покоем, пока он есть.
39
Теплый Стан — название, которое советские солдаты вскоре после прибытия в Афганистан дали месту дислокации штаба 108-й МСД под Кабулом.