Торк! Всего пять минут общения со смертными, и их уже хотелось медленно изжарить заживо!! Удавить со вкусом своими же руками! Перебить, как перепелок! Разорвать на части… так, спокойно, спокойно… придется обождать с местью… по крайней мере пока не найдем того, за кем приехали. Сначала дело, а уж потом остальное…
Линнувиэль хищно улыбнулся и неожиданно успокоился.
Эльфы в угрюмом молчании миновали череду длинных амбаров, краем глаза подметили внушительных размеров конюшни, сеновалы, одинокую дверку в кузницу, что была высечена прямо в громадной скалы. Затем одинаковым движением раздули ноздри, почуяв запахи готовящейся стряпни. Задумчиво оглядели череду разноуровневых колонн и каменных стенок, установленных в самых невообразимых местах в хаотичном порядке. Озадаченно потоптались перед невероятно узким проходом в дальнюю часть Заставы, но затем с ворчанием все же протиснулись. Правда, по пути изрядно попачкали дорогие плащи, едва не оставили на острых каменных гранях куски рукавов, задержали дыхание, чтобы вписаться в проклятую щель, втянули животы и призвали на помощь весь арсенал ловкости, которой так славился их народ. Но все равно едва справились и на мгновение ощутили себя безобразными, раздувшимися от обжорства, неповоротливыми бегемотами.
— Они ненормальные, — с отвращением буркнул Корвин, остервенело отряхивая полу запыленного плаща. — Нельзя было сделать обычный проход, чтобы не протискиваться каждый раз земляным червем?!
Маликон неопределенно пожал плечами.
— Видимо, нет.
— Может, им нравится чувствовать себя червяками, — одновременно фыркнули Атталис и Аззар, с проклятиями выбираясь на свободу. — Смертные слишком странные, чтобы мы могли их понять.
Только Сартас проделал сложный акробатический номер молча. Однако почти сразу отошел на шаг в сторону, бросил оценивающий взгляд назад, на виднеющийся во дворе необычный лабиринт из колонн, близкорасположенных крыш и беспорядочно разбросанных каменных тумб. Затем внимательно оглядел наружную стену, на которой время от времени мелькали кончики шлемов далеких Сторожей, неусыпно бдящих даже в такую несусветную рань, и неожиданно усмехнулся: в отличие от молодежи, он быстро сообразил, какой отличной западней может стать эта нелепая горловина. А еще — безошибочно угадал предназначение неопрятно наваленных каменных груд возле каждого из многочисленных отверстий в горной породе, после чего проникся искренним уважением к древним строителям и удовлетворенно кивнул про себя: пока Стражи его не разочаровали. Ни в чем. Даже в той несусветной наглости, с которой осмелились встречать посольство Темного Леса.
На открывшемся за расщелиной немалом пространстве, к огромному удивлению эльфов, действительно нашелся самый настоящий фонтан с поистине ледяной водой. Скромный, без всяких изысков, окруженный низким каменным бортиком, нарочито простой, но безупречно чистый и явно ухоженный. А неподалеку виднелись четыре одноэтажных домика с плоскими, крытыми свежей черепицей крышами, небольшими окнами и добротными дверьми из бесценного черного палисандра. Судя по всему, нежилые. По крайней мере, света нигде не было, а тонкий слой пыли на ступеньках крохотных крылечек казался нетронутым, как минимум, пару недель. В противоположной стороне от домов чернела все та же громада отвесной скалы, испещренная ходами, как кротовьими норами, а вся остальная площадь неожиданно пустовала, будто предприимчивые Стражи за долгие века борьбы с Проклятым Лесом не смогли придумать ей более разумного применения.
— И что дальше? — ядовито осведомился Аззар. — Будем торчать здесь?
— Зачем же? — спокойно ответил ему незнакомый голос из-за спины. — Сейчас побеседуем, а потом можете занять эти дома и отдохнуть с дороги: все равно пустые.
Перворожденные стремительно развернулись и с нескрываемым изумлением воззрились на абсолютного седого Стража, невесть каким образом сумевшего подкрасться незамеченным, а теперь с невозмутимым видом восседающего на бортике фонтана. Был он очень немолод, простоволос, с роскошными густыми усами (тоже — благородного белого цвета). Суровое лицо щедро избороздили глубокие морщины, но открытые плечи и могучий торс, которые не могла скрыть распахнутая на груди безрукавка, принадлежали несомненному воину. Причем, превосходному воину, раз он сумел дожить в здешних местах до преклонных лет. Перевитые мышцами руки казались вырубленными из камня, мощные валуны плеч были способны продавить небольшой скальный массив. Широкие ладони без труда сминали подковы в гладкие железные шарики, не смотря даже на то, что на одной из них не хватало мизинца, а на второй белел давно заживший, но очень красноречивый шрам от чьих-то невероятно острых зубов.