Если бы она тогда знала, что именно удержало от удара руку ее мужа!
— Надеюсь, ты понимаешь, что теперь между нами все кончено. — Лили тяжело дышала, но голос ее звучал спокойно. — Завтра утром я вернусь из Пуэбло, и мы с Мелиндой уедем отсюда.
Джеймс Эдвардсон лишь усмехнулся в ответ. Лили, схватив чемодан, опрометью бросилась к машине. Через пару минут она уже мчалась на своем «крайслере» в Пуэбло. Это была ее ошибка.
Как часто впоследствии Лили винила себя, что в тот же день не забрала дочь с собой! Но где и с кем она оставила бы ее в Пуэбло? А в усадьбе «Колокольчики», пусть и ставшей внезапно чужой и враждебной, девочка была под присмотром доброй и заботливой няни. Эта мысль поддерживала Лили во время той тревожной поездки. С нами обеими все будет в порядке, убеждала себя Лили. Едва вернувшись в усадьбу «Колокольчики», она поняла всю необоснованность подобных предположений.
Подойдя к калитке, Лили обнаружила, что та заперта. Странно, обычно у Джеймса не было привычки закрывать эту дурацкую калитку. Лили раздраженно извлекла из сумочки связку ключей, среди которых был и от калитки. Однако ее попытка открыть замок окончилась поражением — ключ не подходил. Лили принялась звонить. Лишь через несколько минут к калитке приблизился какой-то незнакомый человек в строгом костюме. Лили видела, как он неспешно шагал через громадный участок от самого дома. Кто бы это мог быть? Лили впервые видела этого мужчину с узким лицом и небольшими залысинами над высоким лбом. На вид ему было около сорока.
— Мисс Дэйн? — без улыбки осведомился он, внимательно глядя на Лили немигающими глазами.
— Я миссис Джеймс Эдвардсон, — возразила она. — Я не могу открыть калитку. Что случилось? Кто вы такой?
Мужчина чуть заметно усмехнулся. Казалось, обилие вопросов его позабавило.
— Я адвокат мистера Эдвардсона, — пояснил он, извлекая из кожаной папки сложенный вдвое лист бумаги. — У меня есть официальное предписание, согласно которому до окончательного решения суда вы не имеете права приближаться к дому мистера Эдвардсона, а также к мисс Мелинде Эдвардсон, его дочери. Лили в ужасе распахнула глаза.
— Но Мелинда — моя дочь! — воскликнула она. — Здесь какая-то ошибка!
Адвокат покачал головой.
— Нет, никакой ошибки нет. — Он извлек еще какую-то бумагу. — Здесь заключение о том, что вы ненадлежащим образом исполняли родительские обязанности, в результате чего вы отстраняетесь от участия в воспитании мисс Мелинды Эдвардсон до окончательного решения суда. Советую вам подчиниться.
Лили растерянно читала эти странные документы. В них почти слово в слово повторялось то, что сообщил ей адвокат мужа.
— Я хочу немедленно видеть мою дочь! — Лили почувствовала, что ее покидают остатки самообладания. Еще немного, и у нее начнется настоящая истерика.
— Боюсь, это невозможно, — спокойно возразил адвокат. — Советую вам сейчас уйти, мисс Дэйн. Будет лучше, если вы также наймете адвоката, чтобы отстаивать интересы в суде. Хотя, забегая вперед, могу сказать, что это практически бесполезно.
— Что значит бесполезно?! — возмутилась Лили, но в этот момент она увидела, что на лужайке, держа за руку няню, появилась Мелинда. — Мелинда! — закричала Лили и отчаянно замахала дочке рукой.
Сейчас она заберет свою дочь и увезет в свой родной город. И плевать она хотела на все эти бумажки!
— Не делайте этого, мисс Дэйн, — предостерегающе произнес адвокат.
— Мама! — крикнула Мелинда и, вырвавшись из рук няни, побежала по тропинке к матери. — Мамочка!
Маленькие ножки путались в подоле длинного темно-синего платья, этого отвратительного длиннющего платья!
— Мама! — еще раз воскликнула Мелинда, но тут подоспевшая няня схватила ребенка за руку и потащила за собой к дому.
— Эй, постойте! Что вы делаете?! — Лили звала няню, но та не обращала на нее никакого внимания.
Она властно вела Мелинду к дому, всякий раз умело пресекая отчаянные попытки ребенка вырваться. На Лили няня по-прежнему не обращала внимания. Лишь один-единственный раз она бросила на нее враждебный взгляд через плечо и сразу же отвернулась.
Лили замерла как вкопанная, не веря собственным глазам. Это была та самая няня, с которой они так часто дружески беседовали, порой добродушно посмеиваясь над своеобразными взглядами Джеймса Эдвардсона на воспитание дочери. Няня даже называла эти странные взгляды причудами. Казалось, она всегда была на стороне Лили, горячо одобряя ее стремление развивать способности девочки и давать ей как можно больше свободы. И вот теперь такая непонятная враждебность…
— Вы понапрасну травмируете ребенка, мисс Дэйн.
Лили внезапно вышла из ступора и перевела взгляд на стоявшего по другую сторону калитки адвоката.
— Советую вам немедленно уехать и больше не беспокоить мистера Эдвардсона и его дочь. Иначе мы будем вынуждены обратиться…
— Да-да, я все поняла. — Лили резко отвернулась и направилась к машине.
Она завела двигатель и поехала прочь от этого ужасного места, где осталась ее дочь. Ее дочь! У нее попросту отобрали ребенка, и она ничего не может сделать. Едва осознав эту мысль, Лили остановила машину и, опустив голову на руль, отчаянно разрыдалась.
Она не помнила, сколько времени просидела в машине, всхлипывая и по-детски утирая слезы. Наконец первый приступ отчаяния прошел, и Лили понемногу начала успокаиваться. Достав влажную салфетку, она стерла со щек расплывшуюся тушь. Еще ничего не потеряно, уговаривала она себя. Да, мне придется какое-то время пожить без дочери. Что ж, можно считать, что это очередная командировка. Правда, это будет довольно длинная командировка, но мы с Мелиндой выдержим. Мы справимся.
13
Через несколько месяцев состоялось рассмотрение дела о разводе, которое запомнилось Лили каким-то туманным кошмаром. Она с удивлением узнала, что проявила себя крайне беспечной и безответственной матерью. За время супружества она, оказывается, не покупала дочери одежду, игрушки и прочие необходимые ребенку вещи. А Джеймс Эдвардсон скрупулезно собирал чеки, выписанные на его имя. И не менее скрупулезно он собирал сведения о поездках своей теперь уже бывшей жены. Их оказалось много, просто недопустимо много. И все это время девочка оставалась без матери. А когда Лили не смогла вспомнить название ближайшей подготовительной школы, это окончательно решило дело. Решило в пользу Джеймса Эдвардсона.
Лили глотала слезы, чувствуя на себе враждебные насмешливые взгляды, и была не в силах поверить, что теперь она будет видеться с дочерью лишь несколько раз в год в присутствии бывшего мужа. Тогда она сдержала слезы и пообещала себе, что будет бороться. Вскоре этим иллюзиям суждено было окончательно развеяться.
Лили едва дождалась первой поездки к дочери. Накупив кучу игрушек и книжек с картинками, она мчалась в усадьбу «Колокольчики». Одно это название вызывало у молодой женщины острую неприязнь, но разве могла она ненавидеть место, где живет теперь ее любимая крошка. Несмотря ни на что Лили была счастлива. Совсем скоро она обнимет свою маленькую Мелинду. Они проведут вместе целый день! А кроме того, раз уж они могут видеться только в присутствии Джеймса, надо использовать эту возможность. Они вполне смогут поговорить, ведь они оба любят Мелинду. И как знать, до чего они договорятся. Может быть…
Лили с двумя большими пакетами в руках ступила на заросшую лиловыми цветами лужайку. В этот раз калитка не была заперта. Лили горько усмехнулась — теперь хозяин дома уверен, что она никакой опасности не представляет. Посмотрим! Лили прошла на террасу и распахнула дверь в дом.
Они сидели в холле, ее дочь и бывший муж. Ножки Мелинды в закрытых лакированных башмачках свешивались с массивного кресла. Почему-то именно эту деталь Лили заметила прежде всего. Дочка еще совсем маленькая. И только потом она перевела взгляд на лицо дочери. Девочка широко раскрытыми глазами смотрела на мать, ее личико казалось удивленным и немного испуганным. Конечно, девочка не ожидала увидеть маму! Вот так сюрприз! Лили широко улыбнулась и поставила на пол пакеты.