Лиля, которая до этого молча сносила ее придирки, подбоченилась и бросила в ответ:
– А вот фигушки! Никуда ты меня не уволишь, я беременная! По судам затаскаю! Ты мне за моральный урон огромные деньги заплатишь, и на работе меня восстановят! И плевала я на твой костюм, так тебе и надо, выдра зеленая!
Камилла в бешенстве замахнулась на Лилю с самым своим зверским выражением лица, так что Марина в дверях забеспокоилась и решила вмешаться. Будь что будет, но беременную Лильку надо спасать, как бы чего не вышло.
В это время снова подал голос Камиллин телефон. Снова звонила секретарша босса.
– Никита Андреевич спрашивает… – начала она.
– Иду! – рявкнула Камилла.
Она вытащила из шкафа первую попавшуюся кофточку (которая оказалась велика ей на два размера) и какую-то юбку (в которую она, наоборот, еле втиснулась), бросила в зеркало еще один злобный взгляд и помчалась в кабинет директора.
Случайно попавшиеся в коридоре сотрудники испуганно жались к стенке.
Секретарша Саша ахнула и проводила ее изумленным и ошарашенным взглядом, но даже не попыталась остановить. Камилла влетела в кабинет и с порога проговорила:
– Никита Андреевич, извините, я…
Шеф, увидев в дверях форменное чучело с головой, замотанной красным шарфом, из-под которого выбивались слипшиеся зеленые пряди, в первый момент лишился дара речи. Затем он сглотнул и машинально проговорил:
– Разрешите представить вам Камиллу Нежданову, нашу ведущую… ведущую…
– Что? – Назимов приподнялся со своего места и побагровел. – Вы хотите, чтобы это… это… было лицом нашей рекламной кампании? Да никогда в жизни!
– Но… – проблеял шеф, – но…
– Господин Назимов, – Камилла решительно отодвинула шефа, – позвольте, я объясню.
– Простите, – решительно сказал Назимов, на этот раз фирменный напор Камиллы не произвел на него никакого впечатления, – мне не нужно ничего объяснять, я и так все вижу. И способен сам принять решение, не слушая ничьих советов и объяснений. Но у меня правило: никогда не принимать решений второпях. Поэтому сейчас я скажу только, – он демонстративно отстранился от Камиллы, сморщив нос, потому что от нее невыносимо несло краской, – я скажу, Никита Андреевич, что ваша кандидатура мне совершенно не подходит. Об остальных деталях поговорим позже.
И, не прощаясь, он вышел из кабинета.
Марина перехватила Сашу в коридоре. Та, не отвечая, махнула рукой в сторону курилки. Марина свернула за ней, и в ответ на предложенную редактором Соней сигарету покачала головой.
– Ой, девочки! – закричала Сашка, забыв затянуться. – Ой, у нас такое было!
Они внимательно выслушали обстоятельный рассказ Саши, как Камилла явилась на совещание в ужасном виде, как Назимов ушел, едва ли не хлопнув дверью, и как опомнившийся босс долго возил Камиллочку мордой об стол за то, что сорвала важнейшие переговоры. Ведущую-то мы найдем, орал шеф, брызгая слюной, хоть полгорода перешерстим, но найдем. Незаменимых у нас нет. Но дело в том, захочет ли Назимов с нами теперь иметь дело…
– А она что? – спросила Соня, жадно затянувшись и стараясь не пропустить ни слова.
– Оправдывалась, конечно, говорила, что ее на студии кто-то подставляет, нарочно гадит… А шеф тогда еще пуще разъярился – я, орет, в этих ваших бабьих дрязгах разбираться не желаю! Это, орет, твое дело – с коллективом отношения налаживать! Меня это не касается! Ну, я тогда потихоньку убежала, а то Камиллочка выйдет, ни за что мне не простит, что я все это слышала.
– Так ей и надо! – решительно сказала Соня, которая, Марина знала, не так давно получила от Камиллы нагоняй в таких выражениях, что и вспомнить противно. – Никто ей сочувствовать не станет, все ее терпеть не могут! А вот очень интересно, кто это ей подгадил? Неужели Варька Чайкина постаралась? Хотя ее на рекламу к Назимову вряд ли возьмут, не та у нее весовая категория…
«Никто ничего не узнает, – думала Марина, – табличку «Окрашено» я убрала, оставленную краску свалят на маляршу, а она отлается – сразу видно, девица бойкая, тертая, всякого в жизни повидала. Завхоза, как всегда, не найдут. А про костюм Камилла и не вспомнит, так что Лильке ничего не грозит».
– Ты что молчишь? – Соня тронула ее за руку.
– Надо быть добрее, – строго сказала Марина, – что мы, в самом деле, все на одного?
– Это ты потому так говоришь, что она тебе ничего плохого не успела сделать, – сказала Соня с обидой, – ты, Маринка, человек неконфликтный, с Камиллой не пересекаешься…
«Знали бы вы…» – грустно подумала Марина.