– Оказывается, мистер Локвуд явился к отцу по делу, обнаружил, что наружная дверь в коридор открыта, и вошел. Никого поблизости он не увидел, но свет в кабинете горел. Он заглянул туда. И там был мой отец…
Сеньорита де Мендоза замолчала. Несколько минут она не могла говорить.
– А мистер Локвуд – кто он такой? – ласково спросил детектив.
– Мы с отцом не очень долго живем в этой стране, – ответила девушка, стараясь говорить на правильном английском, несмотря на обуревавшее ее горе. – Мы приехали сюда… с партнером отца по бизнесу… предпринимателем… мистером Локвудом.
Она снова помолчала. У меня сложилось впечатление, что Инес и вправду живет здесь недолго и понятия не имеет, откуда ждать помощи в этой странной северной стране. Но, едва начав говорить, юная перуанка уже не могла остановиться.
– Ох, я не знаю, что произошло с моим отцом! – порывисто воскликнула она. – Но в последнее время он стал просто не похож на себя! Иногда мне думалось, что он… как вы это называете… теряет рассудок. Наверное, мне следовало бы посоветоваться насчет этого с доктором…
Она опять на миг умолкла, изо всех сил стараясь совладать с собой.
– …Но теперь врач уже не поможет. Теперь все в руках детектива… В руках того, кто больше чем просто детектив. Вы не можете его вернуть, но вы можете…
Девушка не договорила, но и так было ясно, что она имела в виду – правосудие и отмщение.
Я слышал, что женщины Лимы славятся своей красотой и мелодичными голосами, и сеньорита Инес подтверждала эти слухи. Ее глубокие карие глаза смотрели с мольбой, тонкие деликатные губы дрожали, когда она продолжала свою странную историю, а ее мягкий музыкальный голос, очаровательно выговаривающий английские слова, звучал куда приятнее обычного латиноамериканского говора.
– Раньше я никогда не видела отца в таком состоянии, – запинаясь, продолжила она. – Перед кончиной он несколько дней подряд только и говорил, что о «большой рыбе», peje grande, что бы это ни значило, и о проклятии Мансиче…
И тут нервы сеньориты наконец не выдержали. Воспоминания о последних днях жизни отца оказались для нее слишком тяжелы; а может, она снова ясно представила, чем закончилось странное «безумие» дона Луиса. Не успел Нортон, который как раз открыл рот, задать ей какой-то вопрос, как Инес сдавленным голосом извинилась и выбежала из комнаты.
Сыщик повернулся к Аллану, но дверь кабинета внезапно распахнулась, и оттуда шагнул наш друг, доктор Лесли. Увидев нас в гостиной, он несказанно удивился.
– Как, и вы здесь, Кеннеди? – спросил он, когда Крэг пожал ему руку и представил профессора Нортона. – И Джеймсон тоже? Снова ищете дело, которое поставит вас в тупик? Хм. Возможно, вы его наконец-то нашли.
Коронер провел нас в кабинет, где только что проводил расследование.
– Очень странное дело, – заявил он. – Сеньора Мендозу нашел здесь примерно в полночь его деловой партнер, мистер Честер Локвуд. Нет никаких улик, говорящих о том, кто убийца. Ни один замок не взломан. Я как следует допросил парня, дежурившего в коридоре прошлой ночью: когда стемнело, он, похоже, надолго отлучился со своего поста. Да, он видел, как Локвуд вошел, и провел его к лифту, а потом доставил на шестой этаж. Вот и все, что мы смогли выяснить у коридорного, кроме того, что дверь в квартиру была открыта. Возможно, кто-то приходил, пока парня не было. Этот кто-то проник в квартиру, а после улизнул по лестнице, а не на лифте. Скорее всего, так все и случилось. Судя по всему, никто не воспользовался ни окнами, ни пожарным выходом: на них нет отпечатков и следов. Вот и все, что мы имеем, не считая открытой двери в квартиру. Итак, кто-то вошел, когда коридорного не было, поднялся сюда по лестнице, побывал в квартире, а после по лестнице же сошел вниз. Но кто открыл ему входную дверь? Не иначе как сам Мендоза.
Мы подошли к кушетке, на которой лежало прикрытое простыней тело. Доктор Лесли откинул простыню.
Самым ужасным было лицо убитого – застывшая гримаса страха, кошмарный невидящий взгляд и темные, почти фиолетовые пятна на коже. Все тело было сведено судорогой. Но именно лица и его выражения мне никогда не забыть – выражения боли и ужаса, не поддающееся описанию.
Сеньор де Мендоза был человеком плотного сложения, а его глаза под кустистыми бровями походили на черных жуков. Даже сейчас, если отвлечься от его жуткой гримасы, этот господин выглядел респектабельным и ухоженным, с коротко постриженными волосами и аккуратными усами. Аллан Нортон не зря упоминал, что в своей стране покойный был влиятельным деловым человеком.