— Господа, — негромко скомандовал советник, кивнув двум свободным гвардейцам.
В тот же миг, в Мэллори вцепились чужие руки, что не без труда оттащили ее от лесника и несмотря на отчаянные крики и ругань, закинули хрупкое тело на плечо.
— Прошу вас, принцесса успокойтесь, — попытался утихомирить девушку Голдстен, когда ее усадили в карету напротив советника, — мы всего лишь возвращаем вас домой…
— Мой дом здесь! — в слезах прокричала Мэллори, хватаясь за дверь кареты и безуспешно пытаясь ее открыть.
Устало вздохнув, мужчина покачал головой. А ведь он с самого начала предупреждал Эдуарда об угрозе подобного развития событий, но тогда его никто не стал слушать.
Принцесса билась в рыданиях всю дорогу, пока ее везли к замку, а когда карета, наконец, остановилась, гвардейцам вновь пришлось силой вытаскивать Мэллори наружу. Барахтаясь в грубых руках, девушка в отчаянии прокричала имя мужа, но его уже не было рядом. Куда бы Майкла сейчас не повели, он уже ничем не мог ей помочь.
— Прошу вас, принцесса, потише, — уже взмолился Голдстен, надеясь, что король Вардэн и его делегация, что сейчас гостила в замке, не услышат ее воплей, — никто здесь не хочет вам зла…
Мэллори продолжала всхлипывать и выворачиваться из хватки гвардейцев, но ее попытки с каждой секундой становились все более вялыми.
Бросив молчаливый приказ страже, советник призвал вести принцессу за ним. Девушка была слишком шокирована и напугана для того, чтобы понять, куда ее потащили, однако, когда взгляд выцепил знакомый гобелен на стене, Мэллори догадалась, что они направлялись в покои ее отца.
Широкие дубовые двери с позолотой мягко отворились, впуская в себя Голдстена и конвой, что ввел под руки принцессу.
— Ваше величество, — немного нервно проговорил советник, кланяясь королю, что со скрещенными на груди руками, стоял у окна, — принцесса здесь…
— И без тебя вижу, кретин, — процедил сквозь зубы Эдуард, — пошли все вон!
Гвардейцы вместе с Голдстеном отступили назад, покидая комнату и оставляя короля с дочерью наедине.
Дрожа всем телом, Мэллори подняла затравленный взгляд на отца. Они не виделись три месяца, но сейчас в глазах мужчины не проявилось ни капли теплоты. Напротив, Эдуард смотрел на дочь с таким уничижительным гневом, что девушке захотелось просочиться сквозь стену.
— Ты спала с ним? — вместо приветствия прошипел король, медленно подходя к дочери.
Вопрос заставил Мэллори совсем растеряться. К чему это вообще сейчас?
— Он мой муж… — слабо пролепетала девушка, не понимая, к чему ее отец клонит.
— Да или нет?! — повысив голос, переспросил он.
— Да! — в истерике выкрикнула принцесса, топнув ногой, — ты что, притащил меня сюда, чтобы спросить, сплю ли я с тем, за кого ты выдал меня замуж?!
Скрипнув зубами от злобы, Эдуард пнул ногой ни в чем не повинный стол, что стоял рядом. В такой ярости, Мэллори, пожалуй, не видела короля еще ни разу.
— Это позор, — прижав ладонь к лицу, сказал мужчина, меряя шагами комнату, — вот же ублюдок…
— Папа, что происходит?! — со слезами завопила принцесса, пытаясь, наконец, хоть от кого-то добиться ответа, — я ничего не понимаю…
— Твой гребаный брак — фальшивка! — прорычал отец, снова пиная мебель, — мне пришлось на это пойти… Ты сама меня вынудила!
— Что?.. — потрясенно выдохнула девушка, чувствуя, как задрожали коленки.
— Заплатил этому скоту сполна, чтобы он сделал из тебя человека, — с тяжелым дыханием добавил король, опираясь рукой о стену, — ну ничего… Как уедешь отсюда с принцем Джаспером, я ублюдку устрою такую казнь, что он пожалеет, что когда-то родился!
Побелев как мел, принцесса и слова не могла выдавить. Заплатил… Принц Джаспер… Казнь… Все сказанное отцом не хотело укладываться в ее голове.
— Ты меня опозорила! — вдруг снова сорвался на крик король, — и можешь теперь не оправдываться, мне уже рассказали, что ты и сама охотно вешалась на него!
— Ты сам выдал меня замуж! — в беспомощном гневе прокричала Мэллори.
— За проклятого лесника! — проорал отец, — а ты принцесса… В тебе течет королевская кровь, а ты все равно решила раздвинуть ноги перед этим грязным выродком?!
— Не говори о нем так! — в бешенстве всплеснула руками девушка, — я люблю его, слышишь!..
— Заткни свой рот! — рявкнул Эдуард, ткнув пальцем в сторону дочери, — и не смей мне больше указывать! Через два недели ты уедешь отсюда вместе со своим законным мужем! И если только попробуешь заикнуться принцу Джасперу о том, что ты больше не девственница, клянусь, я прикажу выпороть тебя на площади и отправлю в монастырь до конца твоих дней!
— Я тебя ненавижу… — захлебываясь слезами, выговорила Мэллори уже не в силах держаться на ногах и падая на пол.
— Анна! — крикнул Эдуард, глядя на двери, зная, что за порогом уже дожидалась гувернантка принцессы.
— Да, ваше величество? — через пару секунд послышался робкий голос женщины, заглянувшей в покои.
— Забери ее отсюда и приведи в порядок, — кивнув на рыдающую дочь, сказал король, — делай с ней, что хочешь, но чтобы к завтрашнему обеду с королем Вардэном, она явилась как миленькая!
— Да, ваша милость, — опустив взгляд, ответила женщина, после чего, приблизилась к Мэллори, — поднимайся, дорогая…
У принцессы уже не осталось сил сопротивляться и подчиняясь заботливым рукам своей няни, она пошатываясь встала на ноги. Снова отвернувшись к окну, Эдуард больше не сказал девушке ни слова, когда ее плачущую и несчастную вывели из королевских покоев.
…
Раздался очередной короткий свист и Майкл судорожно стиснул зубы, чувствуя удар плети, вспоровший кожу на спине.
Как только арестованного привели во дворец, его сразу же и без лишних промедлений отправили в крепость, где находилась изолированная тюрьма. Обычно здесь держали изменников государства и прочих, лично провинившихся перед королем особ. Сюда же угодил и лесник. С момента своего ареста и по сей момент, Майкл не проронил ни слова. Да и зачем? Он знал, за что его повязали и догадывался, что дальше с ним сделают. Проходя по темным сырым коридорам тюрьмы, мужчина казался безразличным совершенно ко всему: и к стражникам, что с едкими шуточками толкали его вперед, и к угрозам здоровенного увальня, что встретил его в тесной комнате, которую здесь явно использовали в качестве камеры пыток.
Когда цепь его кандалов зацепили за ржавый крюк, вбитый в потолок, заставив вздернуть руки, мужчина никак не изменился в лице. Он не ждал, что стража станет с ним нежничать, а потому, когда кнут, со свистом разрезав воздух, обрушился на его спину, Майкл лишь устало закрыл глаза.
Но похоже, молчаливость и отчужденность заключенного, лишь больше обозлила палача и гвардейцев, что со скукой наблюдали за экзекуцией.
— Посмотрим, как он будет со своей гордой рожей стоять, когда его через две недели на дыбе растянут, — хмыкнул один из них.
— А чего они решили две недели-то выжидать? — спросил второй.
— Не хотят при гостях позориться, — ответил гвардеец, пожав плечами, — чего помолвку казнью этого гада портить…
Судорожно выдохнув, Майкл опустил голову вниз, когда удар оставил рваную рану на ребрах. Так значит, ему сидеть здесь еще две недели? Так себе удовольствие… Лучше бы отправили его на эшафот сразу.
— Ладно, хорош с него уже, — спустя несколько минут, протянул стражник, кивая палачу, — я еще в трактир сегодня хочу успеть…
Когда осужденного отцепили от крюка, он немного пошатнулся, едва не рухнув на пол под тяжестью кандалов, чем вызвал очередной приступ смеха охраны.
Во врем порки с него не стали снимать рубашку и сейчас изрезанная ткань болезненно прилипла к свежим ранам, насквозь пропитываясь кровью. И похоже, на сегодня Майкла, все-таки, решили оставить в покое.
Впереди показалась узкая дверь. Открыв скрипучий замок, тюремщик втолкнул заключенного в камеру, где единственным источником света оказалось слабое свечение луны, что пробивалось сквозь мелкое окно под самым потолком, занесенное решеткой.