Последним шагом на этом пути была передача по крайней мере номинальной власти над всем Тибетом Пагба-ламе и настоятелям секты Сакьяпа. В 1264–1265 гг. Хубилай отправил Пагба-ламу в Тибет, чтобы убедить местное население признать монгольскую власть. Его младший брат Чагна-Дорчжэ-лама, который также воспитывался при монгольском дворе, прибыл в Тибет, получив от монголов титул «Главы всего Тибета» (тибет.: Bod-spyi'i steng-du bkos).[592] Как распределялись полномочия между двумя братьями, не вполне ясно. Возможно, Хубилай хотел, чтобы Пагба-лама, как глава буддистов на всей территории империи, остался в Китае, а его младший брат, выполняя функции его агента, поселился в Тибете. Какие бы замыслы ни вынашивал Хубилай, предоставляя двум братьям по-видимому перекрывающие друг на друга сферы влияния в Тибете, они вскоре рухнули с неожиданной смертью Чагна-Дор-чжэ-ламы в 1267 г. Секта Дигуп, являющаяся подсектой Кагьюпа, главного противник секты Сакьяпа, воспользовалась этим и подняла восстание против своих соперников и монгольского владычества. Хубилай отправил в Тибет карательный отряд и к 1268 г. монгольская власть была восстановлена. В том же году Хубилай начал укреплять связи с Тибетом. Он приказал провести перепись населения и создать систему почтовых станций.[593] Хотя в источниках мы практически не найдем подробностей относительно дополнительных повинностей, возложенных на тибетцев, по-видимому, Хубилай ввел здесь систему налогообложения и военного призыва. В 1268 г. была создана и структура управления Тибетом. Во главе ее должен был стоять член секты Сакья (на тот момент Пагба-лама), который ведал делами буддистов на всей территории империи и должен был жить в Китае. Кроме того, монголы назначали особого тибетского чиновника (тибет.: dpon-chen — пончен, «Великий правитель»), который жил в самом Тибете и осуществлял непосредственное управление страной.[594]
Хубилай ожидал, что в ответ Пагба-лама и его сторонники-буддисты окажут ему религиозную поддержку. Пагба-лама действительно выполнил эту часть сделки. Он разработал такую систему отношений между светскими правителями и религиозными иерархами, которая четко разграничивала сферы влияния Церкви и Государства. Пагба-лама стремился развести их функции следующим образом:
Мирское и духовное спасение — это то, к чему стремятся все люда. Духовное спасение состоит в полном освобождении от страданий, а мирское благополучие — это светское спасение. Оба. зависят от религиозного устройства и государственного устройства. В религии главный — лама, в государстве — правитель. Священник должен наставлять в религий, а правитель — поддерживать порядок, который позволит всем жить в мире. Главы религии и государства равны, хотя и обладают разными функциями.[595]
Пагба-лама отплатил своему покровителю, отведя ему место в буддийском пантеоне. Хубилай стал отождествляться с Манджушри, бодхисаттвой, олицетворяющим мудрость, и считался воплощением этого «просветленного».[596] В монгольских источниках, следующих этим представлениям, Хубилай именовался «Сэчэн-хан» (Мудрый хан).[597] Пагба-лама и другие тибетские буддисты обожествили Хубилая, увидев в нем Императора Вселенной (санскрит.: Чакравартин) в буддийской — традиции.[598] В одном сочинении, написанном в ту эпоху и, возможно, принадлежащем Пагба-ламе, а затем переведенном на монгольский (Чаган Теуке «Белая летопись»), Хубилай изображен одновременно бодхисаттвой и великим правителем.[599]
Чтобы еще больше укрепить связи между своей религиозной сектой и императором, Пагба-лама предложил ввести при дворе буддийские ритуалы. Ежегодные шествия и торжества, призванные уничтожать «злых духов» и охранять государство, проводились в пятнадцатый день второго месяца, а другие сходные обряды отправлялись в первый и шестой месяцы года.[600] В глазах Пагба-ламы эти ритуалы должны были служить альтернативой конфуцианскому придворному церемониалу; в глазах Хубилая они дополняли, но не подменяли этот церемониал. И все же, по-видимому, Хубилай считался приверженцем буддизма. По крайней мере в одном позднем тексте, который тем не менее отражает взгляды того времени, содержится такой отрывок:
593
Luciano Petech, «The Mongol Census in Tibet», в книге Tibetan Studies in Honour of Hugh Richardson, ed. Michael Aris and Aung San Ssu Kyi, 233–37.
594
Josef Kolmas, Tibet and Imperial China, 21–23; Wylie, «First Mongol Conquest», 124–25.
595
Franke, From Tribal Chieftain, 61; Maus Sagaster, «Herrschafts-ideologie und Friedensgedanke bei den Mongolen», 227–30.
596
Maus' Sagaster, trans., Die weisse Geschichte, 264; о Манджушри см. Soothill and Hodous, Dictionary, 153–54.