— Нет, нет, это невозможно, — сказал хозяин, качая головой.
Пьер устремил взгляд на корабль, потом на дверь и снова на корабль.
— К моему большому сожалению, это невозможно. — Отказ повторился. — Зачем вам нужно шпионить за этим кораблем?
— Я не просто зевака, это вопрос личный.
— А, понятно. Мне очень жаль.
Однако дверь при этом не закрылась. Пьер посмотрел ему в глаза и сказал:
— Естественно, я готов заплатить вам за причиненное беспокойство.
— Вы правы, из одного из окон столовой корабль виден точно в рамке. Но, как вы понимаете, приличия не позволяют мне разрешить первому встречному зайти в мой дом.
Пьер мог бы начать убеждать своего собеседника и приводить различные доводы, но, раз уж дело оборачивалось такой стороной, он предпочел просто вытащить бумажник.
— Нельзя ни с того ни с сего врываться в чужой дом, — настаивал господин. — Незнакомый человек — он и есть незнакомый человек, вы же меня понимаете. Я отнюдь не отрицаю, что вы воспитанный молодой человек и ваша внешность внушает доверие, но повторяю: приличные дома заслуживают к себе должного уважения.
Пьер протянул ему четыре длинные коричневые купюры. Хозяин дома посмотрел на него со сдержанным раздражением, ставя в вину нежданному гостю то, что тот не предоставил ему возможности хоть немного поторговаться, выставляя на продажу свою честь, и взял деньги.
— Как вы сказали, как вас зовут?
— Пьер Пьете.
— А меня зовут господин Шисон. Проходите, пожалуйста, — предложил он гостю, сделав царственный жест.
В квартире не было прихожей. Пьер вошел сразу в небольшую квадратную комнату, в центре которой стоял старый, слегка хромой стол. За ней он увидел короткий коридор с двумя дверями в конце: несомненно, за ними скрывались кухня и туалет. Напротив коридора была дверь в спальню. В бедных французских кварталах такие жилища встречались нередко. Однако некоторые детали говорили о благополучии предков хозяев квартиры, словно какая-то страшная катастрофа повергла в нищету обитателей этого домика в порту. Комнату украшали старомодные предметы в стиле рококо, которые в подобной атмосфере теряли свой блеск и казались немым укором бедности: картина в пышной раме и старинные часы, вполне возможно, подлинные. Одним словом, в квартире были собраны жалкие остатки прошлого. Пьер понял, что находится не в доме, а на тонущем корабле. Господин Шисон быстрыми шагами направился в спальню, успев на ходу прошептать: „Я сейчас“. Выйдя оттуда, он вернулся в гостиную твердой поступью.
— Взгляните. Столь образованный молодой человек, как вы, вне всякого сомнения, узнает эти печати. Посмотрите внимательно.
Пьеру пришлось немного вытянуть руку, чтобы лучше видеть текст. Он был написан витиеватым почерком и скреплен двумя красными печатями.
— Вы их узнаете? Вы их узнаете? — настаивал господин Шисон, надеясь, что за этим волшебным документом ему удастся скрыться от проницательного взгляда гостя.
— Нет.
— Не узнаете?
— Нет.
— Ну что вы, это же сертификат, выданный принцем Черногории. Он лично вручил его мне. Я имел честь быть приглашенным на его бракосочетание, понимаете?
Воцарилось молчание. Пьер посмотрел в окно столовой. Господин Шисон положил документ на стол и поднял правую руку.
— Я целых пять минут или даже дольше хранил тепло принца. Я хочу сказать, что он очень крепко пожал мне руку. С поистине королевской силой и от всего сердца.
— Можно я сяду? — спросил Пьер.
— Да, конечно.
Шисон указал ему на единственный стул, стоявший у стола, однако не поспешил подать его гостю. Пьер подвинул стул к окну и уселся, положив на колени ладони вытянутых рук.
— О да, то было прекрасное время, — разглагольствовал господин Шисон, устремив взгляд в пустоту, — прекрасное время. Но всем известно, что может случиться в семье. Родственники: сестры, братья — увы! Им следовало бы умереть от стыда. Стоит только дать им волю, стоит перестать следить за ними, как они нагло набрасываются на наследство. Сегодня ни доброе имя, ни кровное родство уже ничего не значат. Стоит тебе зазеваться, и все тебя бросают, как паршивую собаку.
Неожиданно Шисон приблизил свои губы к уху Пьера.
— Но вы не такой человек. Нет, вы не из таких. Я обладаю исключительной интуицией и вижу: вы — романтик. Любимая женщина покинула вас ради другого, и сейчас вы хотите увидеть, как корабль увозит ее от вас навсегда.
Снова наступило молчание. Пьер продолжал сидеть на стуле, а за ним стоял господин Шисон: он вытянулся по струнке и выпятил грудь, заложив руки за спину, и теперь созерцал горизонт.