Порой высоко в небе чертил свои круги в облаках орел и смотрел на меня. Река протекала в очень узкой долине, и я видел небосвод таким, каким он представляется лягушкам со дна колодца. Вода текла быстро, точно струи водопада, и русло почти не изгибалось, но я нашел небольшую заводь, где течение мне не мешало, и всегда работал там. Деревья обступали реку с двух сторон, точно полки солдат, готовых к бою. Эта чащоба на берегах казалась зеленой и плотной стеной, которая не давала никакой возможности следить за окрестностями. Я не увидел незнакомца раньше не только из-за особенностей пейзажа тех мест, но и потому, что мой взгляд был прикован к промывочному лотку, и заметил его только тогда, когда он оказался прямо передо мной. Мужчина вел в поводу одного мула, за которым следовали караваном еще три. Мне вспоминается, что я выскочил из реки, в несколько прыжков достиг своего лагеря и схватил старую винтовку. Однако пришелец оказался чрезвычайно любезным и сказал только несколько слов:
— Я ни одной живой души не видел за последние три дня. Даже индейцы куда-то испарились.
И это он говорил мне — человеку, который вот уже три месяца не разговаривал ни с кем. Даже с самим собой. Любопытно, что после такого длительного периода вынужденной немоты мне было больно шевелить губами и языком. Мой рот издавал нечленораздельные и исковерканные звуки, напоминавшие рокот речных струй. Однако у него хватило терпения дождаться результата моих стараний. Наконец я смог произнести:
— Я первый белый человек, нога которого ступила на эту землю. Ее богатства являются моей собственностью, и вам придется признать это добровольно или по принуждению.
— В мои намерения отнюдь не входит оспаривать ваши права, — таков был его ответ, произнесенный миролюбивым тоном.
В облике этого человека были отдельные черты, которые не увязывались в моей голове со временем и местом нашей встречи. Несмотря на это, я затрудняюсь выразить свою мысль точнее. Одежда на нем, безусловно, соответствовала обычаям золотоискателей, и четыре мула были навьючены инструментами, необходимыми на прииске, — это не вызывало сомнений. Но все было покрыто каким-то налетом фальши, хотя уловить суть обмана мне не удавалось. Бока мулов, например, слишком лоснились, животные были слишком упитаны для наших диких краев, а старательский инструмент на их спинах был новехонек. Манеры незнакомца казались слишком изысканными, кисти его рук были затянуты в черную кожу. Мои сомнения, наверное, можно выразить так: представьте себе маркиза, который во время карнавала наряжается трубочистом. Каким бы совершенным ни был его маскарадный костюм, он и в нем не перестанет быть аристократом. Вот это я и хотел сказать.
— Златрук, Томас Златрук, — представился он. — Можно просто Том.
Он широко раскинул руки, чтобы доказать свои мирные намерения, и, по правде говоря, мне было стыдно поднять винтовку и прицелиться ему в грудь. Черты его лица отличались приятностью, такой приятностью, что мысль о возможности нарушить их гармонию при помощи пули казалась весьма прискорбной.
— Тимоти Ван Руп, — откликнулся я, — но все меня называют Тимом.
Наступила пауза. Потом он заметил:
— Тим и Том. — Он повторил еще раз: — Тим и Том. Забавно получается, не правда ли?
Неожиданно мы вместе рассмеялись, хотя никаких причин для веселья у нас не было. С другой стороны, у нас также не было оснований для того, чтобы сохранять серьезность. Мы расхохотались, хотя двое мужчин, затерянных в горах, гораздо чаще убивают друг друга из винтовок, чем смеются вместе до упаду.
■
Мы договорились обо всем по справедливости. Поскольку я первым занял место на реке, за мной признавались определенные привилегии. Однако мои запасы провизии уже подходили к концу, и поэтому я уступил половину всего золота, которое нам предстояло найти, в обмен на половину его продуктов. Мы сочли эти условия взаимовыгодными, и наши дела быстро наладились. С самого первого дня в наших отношениях установился четкий порядок, и в то же время эта гармония казалась мнимой. В тех местах не принято вести долгие беседы. Мы распределили между собой различные мелкие обязанности и выполняли их строго по очереди, подчиняясь неуклонной дисциплине, словно оба были пруссаками. Остальное время мы проводили на реке, промывая одну за другой порции земли в корзинах из крученой проволоки, напоминавших по форме огромные китайские шляпы. Мы клали землю в эти лотки, и она постепенно растворялась там, а мы с нетерпением ждали, что среди грязи вдруг блеснет нам золотая искра удачи. Том Златрук оказался честным человеком. Но ни одного грамма золота мы не нашли.