Выбрать главу

– Профессор попросил задержать их, – он кивнул в сторону берега, – я пришел.

– Вот и мы думаем, как же это их задержать, – невесело усмехнулся Назаров, – у тебя оружие есть?

– Нет, – покачал головой шаман-нойд, – могу ветер сделать, – он осмотрел небо с рваными тучами, – немного снега. Если бы мы были у меня, на Ловозере, мне помогли бы предки, но здесь я слаб, – он сожалеюще цокнул языком, – слишком слаб.

– Хоть что-то, – сказал Назаров, вспоминая, какую метель Данилов поднял на побережье перед подходом подлодок, – а ты где это шишку успел набить?

Данилов погладил себя по макушке, ощупал пальцами ясно видимый через светлые волосы бугорок на темени.

– Не шишка. Всегда у меня это было. Профессор говорил – это глаз, – Илья помялся, вспоминая трудное слово, – эпифиз, – наконец выговорил он, – шишковидной тело, принимает небесную энергию, помогает видеть, что будет.

– Ну и что ты видишь? – заинтересовался Кривокрасов.

– Это редко случается, – вздохнул Данилов, – давно не было.

– Так, – прервал разговор Назаров, – внимание, кажется, сейчас нам будет не до будущего – уцелеть бы в настоящем.

* * *

Спецлагерь «Бестиарий»

Пробитые резиновые лодки все же успели добраться до берега. Бельский, бессильно сжимая кулаки, смотрел, как солдаты разбегаются по пляжу, уверенно выбирая укрытия. Двое присели за скалой, собирая миномет. Через минуту тоскливый вой, знакомый с войны, прорезал воздух.

– Ложись, – гаркнул подполковник, падая на камни.

Мина ударила ниже гребня, осколки ушли в воздух, но, сквозь шум осыпающихся камней, он услышал свист еще одной и крепко выругался. Минут пять – и минометчики пристреляются, а на скалах укрыться негде. Он привстал.

– Правый фланг, отходит к лагерю, левый – прикрывает. Марш!

Мимо с топотом побежали бойцы. Пропустив мимо себя последнего, Бельский махнул рукой, призывая оставшихся отходить. В воротах он столкнулся со спешащими навстречу Марией Санджиевой и Умаровым. Чуть поотстав от них семенила Серафима Панова.

– Вы куда, там уже немцы!

– Товарищ капитан приказал всем отходить в тундру, а мне вернутся к нему, – выпалил на бегу Умаров.

– А вы то куда, госпожа Санджиева. Серафима Григорьевна, хоть вы останьтесь. Кстати, отходить надо в другую сторону, к Кармакулам.

– Командуйте солдатами, господин Бельский, – отрезала Санджиева.

– А я к Александру Васильевичу схожу, – сказала Панова, – чую я, недоброе там замышляется.

– Ну, как знаете. Бойцы, – закричал подполковник, – рассредоточиться, укрыться за бараками.

К нему приблизился Шамшулов. Лицо у него было бледное, он был в черной шинели и фуражке, петлицы с серебряными звездами были спороты.

– Надеетесь здесь удержаться, Бельский?

– Нет, не надеюсь, – угрюмо ответил подполковник, – просто я устал бегать от немцев. А вам советовал бы уходить. И Шота Георгиевича захватите, – он указал на Гагуа, стоявшего возле своего барака. – Мои знания не пригодились ни моему собственному командованию, ни профессору Барченко, осталось только умереть с честью.

– Красиво говорите, подполковник, – издевательски одобрил Шамшулов, – ну, что ж, счастливо оставаться, – он поклонился и заспешил к своему бараку, – Шота Георгиевич, вы остаетесь, или со мной?

– С вами, – ответил Гагуа, – только вещи захвачу.

– Быстрее, немцы ждать не будут.

Оглянувшись, Шамшулов заметил солдат в серо-зеленой камуфляжной форме, окружающих лагерь. Застучали автоматы, глухо ударили в ответ трехлинейки. Пули ровной строчкой пробежали по земле, поднимая фонтанчики грязи. Шамшулов упал и пополз вперед, отчаянно толкаясь коленями.

Немцы залегли за проволокой и, прижимая бойцов к земле короткими очередями, деловито резали колючку, делая в ней широкие проходы. Шамшулов оглянулся. Если забежать за барак, подлезть под проволокой, то можно уйти в тундру. Главное – не упустить момент. Вот, сейчас: он приподнялся но внезапно какой-то полузабытый звук заставил его прижаться к земле. Самолет? Нет, не один, много! Его радиограмма дошла, это помощь! Он перевернулся на спину и посмотрел в небо. Давайте, милые, давайте, соколы! Отползти подальше – чтобы свои не попали – сейчас ведь будут бомбить, стрелять, а потом – парашютный десант, и все, немцам крышка!

Самолеты вынырнули со стороны сопок, с востока. Они шли звеньями, почти на бреющем полете – метрах в пятидесяти от земли.