Выбрать главу

— Так ты меня понимаешь или нет? — раздражаясь, спрашивал мужчина.

И что со мной произошло я не знаю. Он так сильно влиял, что я начинала задыхаться в его присутствии. Только распахнула рот и задышала громче.

Мужчина обернулся к кому то и проговорил своим бархатным рокотом

— Джованни, ты знаешь эту девчонку? — и сильная лапа выволокла меня на свет.

Джованни Бушеми посмотрел на меня через прозрачные очки и отрицательно покачал головой

— Впервые вижу, Арманд. Может приезжая. У меня в доме неделю будет бизнес конференция по легалам. Скорее всего, она чья то сотрудница. По итальянски не понимает.

Я вздохнула поглубже. Тщетно постаралась выпутать руку из сильных пальцев незнакомца, которого назвали Арманд.

— Я знаю, знаю итальянский, — подала я голос. Врать было бессмысленно. Как только появится мой босс и начнет меня эксплуатировать, как переводчика, ложь всплывет. Тогда мне точно влетит от Козанского.

Арманд обернулся, услышав мой щебет.

— Значит не немая и итальянский знаешь. Почему молчишь, когда я спрашиваю? Ты подслушивала наш разговор? На кого ты работаешь? — ух, голос приобрел совсем угрожающие нотки. И от нависающей горы исходила очень негативная энергия.

— Нет, я не подслушивала. Я Мария Соловьева, работаю на Гордея Ивановича Козанского, директора компании Инвирто. Я с мужем только приехала, — мой голос предательски дрожал.

Итальянец недовольно выгнул соболинные брови. У него на лбу появились несколько глубоких морщин.

Не в тему я подумала, что он старше, чем показался вначале. Лет тридцать пять, не меньше. Просто выглядит лучше, чем мой Игорь в двадцать восемь.

— С мужем? И где же твой… муж, малышка? — с язвительной интонацией спросил опасный мужчина и чуть склонил голову набок. Теперь он нагло рассматривал меня с головы до ног. И блузочку, которая теперь казалась мне не нарядной, а слишком дешевой и простенькой, и узкую юбку, которая начала давить во всех местах, и даже туфельки, которые были хорошие. К ним не придраться, три зарплаты спустила.

— Машка, твою мать! — вскричал знакомый голос мужа.

Игорь, как косолапый медведь неловко ввалился на аллею и пошел мне навстречу.

— Ты чего тут стоишь с этими макаронниками? Я подумал, что ты вошла в дом. Ищу тебя по этим лабиринтам целую вечность. Слушай, я там чемодан оставил на пороге. Его ж здесь не стащат. Говорят макаронники и цыгане, это одни и те же пройдохи, — шепнул он мне, склоняясь к лицу и с подозрением поглядывая на мужчин, стоявших рядом.

— Окей. Окей, — сказал он Арманду показывая на его пальцы на моем локте. Мужчина все держал меня. Цепко и уверено. Словно отпускать вообще не собирался.

Итальянец с презрением смерил черным взглядом моего мужа.

А я стояла уже красная, как рак. Позорище.

Надо смириться, что Игорь будет чудить всю неделю. И позор сейчас еще покажется мне цветочками.

— Машка, скажи этому фраеру по ихнему, пусть отпустит тебя. Чего это он вцепился своими клещами? — недовольно пробормотал муж, — Мне вай фай нужен, а мы здесь время теряем.

Я едва дыша посмотрела ввысь, где на фоне голубого безоблачного неба темнело недовольное лицо мужчины.

— Пусти, — почему то тихо, совсем шепотом, произнесла я.

И в его взгляде мне показался ответ — Не хочу!

Он даже головой повел в сторону, отчего иссиня черные волосы колыхнулись.

— Ой, Машка, а тот в очках, случайно, не Джованни, хозяин дома? Я его фейс загуглил. Спроси у него пароль от вай фая, — забыв обо мне, муж отошел с телефоном в руках. И начал жестами показывать миллиардеру на свой простой мобильный и говорить с наигранным акцентом "Вай фай, вай фай, пароле!"

Я уже была готова разрыдаться. Позорище набирало обороты.

Арманд же продолжал смотреть на меня в упор с каким то блуждающим выражением на лице и все не выпускать мою руку. Я уже начинала злиться. Хотелось поскорее сбежать, пока Игорь не начудил и меня вообще не уволили со скандалом.

— Твой муж? — снова спросил итальянец. Уже с откровенной насмешкой.

— Пусти! — громко вскрикнула я и резко выдернула руку.

Стало очень обидно чувствовать себя никчемной и жалкой перед этими Козаностровцами. Стрелять же он в меня не будет за дерзость.