— Скромный герой! — сказал я.
— Никакой не герой. Просто выполнял свою работу, — слабо возразил Виктор, притеняя славу Тишки. Он говорил о подвиге своего друга так, словно речь шла о рыбалке или обычной грибной вылазке.
…Я провёл с Виктором и Тишкой чуть больше часа, но был счастлив с ними. Потом мы попрощались, как я думал — навсегда. Но спустя несколько лет судьба снова забросила меня в те места. От посельчан я узнал, что Виктор давно уехал в городи в последние годы Тишка ходил в стойбища один.
Он носил почту до глубокой старости. В любую погоду. То есть шёл под дождями и палящим солнцем, в убийственную жару и в пургу, под снегопадом.
— Теперь он совсем старый, слепой, целыми днями лежит у амбара, — сообщили посельчане. Один из них вызвался проводить меня на окраину посёлка.
Тишка сильно сдал: бока ввалились, шерсть облезла, обнажив множество шрамов. Когда я подошёл, он приподнялся, принюхался и вдруг заскулил, завилял хвостом — явно узнал меня.
— Надо же! — пробормотал я. — И общались-то всего ничего, а вспомнил.
— Ничего удивительного! — хмыкнул мой спутник. — Собака запоминает три тысячи запахов.
Вот и весь рассказ о почтальоне Тишке.
Серый
Это случилось во время войны, когда бомбили маленький городок. В том городке и бомбить-то было нечего — всего несколько четырёхэтажных кирпичных домов; остальные — одноэтажные, большей частью деревянные, особенно на окраине, где к домам подступал лес. Ни заводов в том городке не было, ни институтов, ни театра, одна кастрюльная фабрика, техникум Да клуб, а из воинских частей — только пожарная команда.
Но зато на окраине городка среди деревьев располагался небольшой зоосад, который создали школьники и в котором всё было, как в настоящем зоопарке: пруд, где обитали утки и гуси; два загона — один для семейства кабанов, другой для лосихи с лосёнком. Были и большие клетки, в которых содержались волк, лисица и всеобщая любимица — мартышка. И были огороженные сеткой вольеры с птицами, зайцами, ежами.
Все горожане — и дети и взрослые — любили зоосад, гордились им и считали его главной достопримечательностью городка.
Когда началась война, многие горожане ушли на фронт, остальных эвакуировали. Хотели вывезти и зоосад, но не успели — вагоны срочно понадобились для военной техники. Совсем оказались бы животные без присмотра, если бы не осталась в городке пожарная команда: её оставили на случай пожаров при бомбёжке.
Пожарных было семь человек. Шесть из них постоянно дежурили в центре пустынного городка; седьмой, рыжебородый Кузьма Кузьмич, — около зоосада — он-то и подкармливал животных.
Однажды на городок налетели немецкие самолёты. Заслышав в небе гул, животные попрятались кто куда: водоплавающие — под кусты, животные в загонах — под навесы, обитающие в клетках и вольерах в страхе притаились в углах. Только мартышка вдруг начала резвиться — похоже, ей надоело безлюдье и тишина в зоосаду, и от нарастающего гула она ждала весёлых приключений. И даже когда на городок посыпались бомбы-зажигалки и одна из них в облаке дыма упала в зоосад, мартышка продолжала скакать по клетке. Ей явно нравилась эта дымящаяся штуковина — всё-таки какое-то развлечение. Кузьма Кузьмич потушил зажигалку, а мартышке крикнул:
— Да угомонись ты, глупая! Страшное дело начинается, а ты веселишься!
На следующий день самолёты сбросили разрывные бомбы; пронзительный свист и гулкие разрывы так напугали кабанов и лосиху, что они в панике забегали по загонам, то и дело натыкаясь на изгороди. Их паника передалась животным в клетках, и те с воем стали метаться за железными прутьями. Мартышка забралась к потолку клетки и притихла.
Внезапно на берегу пруда появилась ослепительная вспышка, и воздух потряс невероятный грохот — посреди зоосада разорвалась большая бомба.
От взрыва заграждения сломались и покорёжились; клетку мартышки перевернуло и расплющило вместе с её обитательницей; погибли все птицы, лосиха и кабаны; остальные животные, раненые и оглушённые, выбрались из-под обломков и побежали к лесу.