Однажды одинокий некромант вошел в комнату своего отца, куда не приходил со дня воскрешения принца, в руке он сжимал меч. Там, перед ярким, как солнце, колдовским зеркалом, он отсек свою собственную голову и упал в покрывавшую все густым слоем пыль. И поскольку не было отца и брата, чтобы вернуть его хотя бы к подобию жизни, Альдал навечно обратился в тлен и лежал, не тревожимый никем. А в садах Вакарна мертвецы все так же продолжали работать, безразличные к исчезновению своих повелителей, разводя коз и коров, ныряя за жемчужинами в бушующее темное море. После долгих испытаний Ядар соединился с Далили, его влекла к ней призрачная тоска, и в ее близости он находил призрачное успокоение. Прошли и забылись горячая страсть, пытка разлуки и беспросветное отчаяние. Он разделил с Далили темную любовь и сумрачное наслаждение мертвых.
Черный аббат Патуума
Пурпурный огонь винограда
И любовь юных дев
Наши по праву:
Под черной луной безымянной земли
Мы убили Чудовище и весь его род.
Песня лучников царя Хоурафа.
Зобал-лучник и Кушара копейщик вместе прослужили в войске царя Хоурафа уже десять лет. Это было нелегкое десятилетие, за которое на их долю выпадали и яростные схватки, и встречи с невиданными опасностями. В борьбе с ними и завязалась между воинами крепчайшая дружба, во имя которой они пролили немало крови врагов Йороса и не раз поднимали кубки, наполненные кроваво-алыми винами этой страны. Ссоры редко омрачали их долгую и крепкую дружбу, то были только мелкие, быстро проходящие размолвки, в основном, по таким незначительным поводам, как дележ бурдюка с вином или спор из-за девушки. Два воина выделялись на фоне остального войска, и скоро молва об их доблести достигла ушей Хоурафа. Царь почтил Кушару и Зобала своим вниманием, включив их в ряды избранных воинов, охранявших его дворец в Фарааде. Иногда им вместе поручали такие дела, для которых требовались люди выдающейся отваги, чья верность владыке не подвергалась сомнению.
Это поручение было именно таким, однако теперь с ними был евнух Симбан – главный поставщик образцового гарема Хоурафа. Они совершали утомительный переход через Издрель – пустыню, ржаво-бурым клином рассекающую надвое западную часть Йороса. Король послал их проверить, есть ли хоть какое-нибудь зерно истины в рассказах некоторых путешественников о деве небесной красоты, якобы живущей в одном из земледельческих племен за Издрелью. На поясе у Симбана висел кошель, полный золотых монет, которые должны были пойти в уплату за девушку, если ее красота будет хоть в какой то мере сравнима с той, о которой твердила молва. Король полагал что, послав с евнухом Зобала и Кушару, он снабдил его спутниками, которые смогут быть полезными в любых непредвиденных обстоятельствах. По общему мнению, Издрель была свободна от разбойников или, точнее, там попросту не жили люди. При этом, однако, говорили, что дорогу путешественникам там часто преграждали злобные, горбатые, как верблюды, гоблины великанского роста. Упоминали также и ламий – ведьм в облике прекрасных женщин, заманивавших путников навстречу ужасной смерти. Симбану вовсе не хотелось отправляться в такую дальнюю дорогу, и Зотик 287 он ехал с мрачным видом, покачиваясь в седле. Однако сердца лучника и копейщика были полны здорового скептицизма. Всю дорогу они болтали, делая объектом своих довольно непристойных шуточек то замкнувшегося в себе евнуха, то казавшихся пока такими далекими демонов.
Без каких-либо неприятностей, если не считать бурдюка, который прорвался под напором забродившего в нем молодого вина, они преодолели однообразную и скучную пустыню и оказались среди зеленых, поросших густой травой пастбищ. Здесь в глубоких долинах среднего течения Воза, жило племя скотоводов, которые каждые два года посылали Хоурафу дань от своих тучных стад скота и дромадеров. В деревушке на берегу Воза Сим-бан со спутниками встретили девушку, которую искали, и, увидев ее, даже евнух вынужден был признать, что они не зря проделали такой долгий путь.
Что касается Кушары и Зобала, то они были мгновенно покорены красотой девушки. Ее звали Рубальса. Это была высокая, стройная как королева девушка с кожей светлой и нежной, как лепестки белого мака. Солнце играло тусклой медью в волнистой черноте ее тяжелых волос. Пока Симбан назойливо торговался со старой каргой – бабушкой девушки, воины с плохо сдерживаемым желанием разглядывали Рубальсу и отпускали в ее адрес самые смелые комплименты, какие могли позволить себе в присутствии евнуха.