Джон повесил рацию на ремень, но полностью отключать ее не стал. Шут был где-то поблизости – Джон был в этом уверен. Коротковолновая рация без усилителя не смогла бы передать сигнал в Инкубатор.
Чем дальше он проходил по коридору, тем больше крови было вокруг. На полу валялись гильзы, а некоторые столы были перевернуты в сторону выхода. Их явно использовали в качестве укрытий, которые так и не смогли никого защитить.
Джон вошел в небольшую комнату в конце коридора. Несколько гамаков, висевших под потолком, были разорваны, а на одном из шкафов было огромное пятно крови. В дальнем углу ярко горели красные огоньки. Подойдя, Джон улыбнулся. Перед ним была радиостанция.
– Вот как он вышел со мной на связь, – произнес вслух Джон, осматривая помещение. – Видимо, это было чьим-то убежищем.
Пока Джон осматривался, его не покидало ощущение того что он марионетка в руках Шута. Но выбора не было.
– Кажется, это то самое место, – Джон убрал «ругер» в кобуру и подошел к чистому шкафу. Тот легко открылся, но кроме книг в нем ничего не было. – Видимо, в другом.
Джон сделал шаг ко второму шкафу и дернул за ручку. На верхних полках стояли книги, а в самом низу – бутылки, среди которых была именно та, которую он искал.
– Бинго, – сказал Джон.
Видение, словно удар, сшибло Джона с ног.
Он увидел, как опустошитель, выше обычных людей на полторы головы, держал человека за голову обеими руками. Он сжимал ее, издавая шипения и рыки, до тех пор, пока она не лопнула, будто прогнившая тыква. Кровь и мозги брызнули на шкаф, окрасив его в красный цвет. Существо издало победный вопль.
Сзади к нему подошла фигура в балахоне. Таком же, как и тот, который Джон видел на АЭС. Невоскресший произнес:
– Ну, зачем же так? Теперь это тело непригодно для экспериментов! – он вздохнул и положил руку на плечо опустошителю. – Видимо, над тобой надо еще поработать.
Видение исчезло так же быстро, как и нахлынуло. Джон поднялся на ноги, схватил бутылку с надписью «Куантро» и пошел прочь из схрона.
6
Убежище наемников был в получасе езды от пещеры Дарона, поэтому Джон решил заехать к нему. Он сел на багги, как вдруг из рации снова донесся голос:
– Слушай, я забыл главное сказать, – Шут немного помедлил. – Ты тут? Прием.
– Да, слушаю тебя, – Джон отпустил кнопку передачи и добавил: – Решил-таки карты раскрыть?
– Я договорился насчет Кирилла. Уже сегодня состоится финальное заседание. Его не расстреляют, но все, что я смог выбить, – это ссылка на рубежи. Думаю, завтра же его туда и отправят. В Марраби.
– Ну что ж, лучше, чем заключение, – ответил Джон. – Но где подвох?
– Никакого подвоха, просто держу тебя в курсе, – секунд пятнадцать Шут ничего больше не говорил, и Джон уже завел мотор, но голос прозвучал вновь. – А ты как, останешься в Колыбели, или, может, с ним не прочь был бы поехать?
– Это уже не твоего ума дело. Ты свою часть сделки выполнил, я привожу бутылку, и мы расходился, – отрезал Джон.
– Я просто мог бы и твой перевод устроить, но ладно, хозяин – барин, – рация издала писк, означающий отключение собеседника, затем она пискнула вновь, и Шут добавил. – Конец связи.
– Погоди, – Джон обдумывал сказанное Шутом. – Я согласен.
– Что, прости? – Шут слышал, что сказал Джон, но хотел немного поиздеваться.
– Я говорю, я согласен, – повторил Джон. – Как слышно, прием.
– Слышу тебя отлично, Джон, но взамен хочу еще одну услугу.
Джон крепко сжал рацию. Скулы напряглись, а верхняя губа гневно дрогнула. Он не собирался больше быть мальчиком на побегушках. Тишина была недолгой. Шут, приняв молчание как знак согласия, продолжил:
– Коган ничего не должен знать обо мне и о нашей с тобой сделке.
Такие условия озадачили Джона. Он не знал, как отреагировать. Хмурый взгляд сверлил ненавистную ему рацию.
– Это временная мера, Джон, – вновь прозвучал голос из динамика. – Для его же безопасности. В свое время я сам ему представлюсь.
Впервые за последние несколько лет Джон действительно растерялся. Он не знал, как вести себя с этим загадочным человек, чьи просьбы, по его мнению, были настолько глупы и абсурдны, что нельзя было понять, в чем же хитрость. Ответ, продиктованный эмоциями, вырвался из его уст сам собой: