Раашум в ярости заверещал, и они удвоили свой атакующий натиск на меня. Я вертелся между ними, как заведенная юла. Моя способность железной рубашки уже не раз спасала мне жизнь. В основном страдали мои руки, отбивающие вражеские удары, но пару раз я очень чувствительно пропустил ногами по корпусу так, что даже через мой Архуморер мне основательно сбило дыхание, и я ощутил, как сухо хрустнули мои ребра.
Кира тут же заблокировала все мои болевые ощущения, и я даже с такой травмой смог уворачиваться и передвигаться по арене так же, как и прежде.
Жрец снова что-то громко заверещал, и генерал, разорвав дистанцию, отскочил от меня на несколько метров. Они разошлись в разные стороны, готовясь к решающей атаке.
— Ареш, Ареш... — грудь жреца вздымалась, края его мясистого капюшона ходили ходуном, — тебе не пережить сегодняшний день! Маатши смотрит сейчас на меня, и это придает мне сил...
Сам момент атаки я чуть не пропустил. Как и всегда, меня спасла моя способность к ускорению.
Мир вокруг меня снова замедлился, пропали звуки, движения противников стали заметны глазу, давая мне возможность правильно на них реагировать.
Я легко уклонился от двух сгустков ядовитой слюны, летевшей мне в лицо и живот, и, сократив дистанцию с ближайшим ко мне Митхар, нанес ему сокрушительный удар рукой в грудь. Я вложил в удар всю свою силу, и эта моя атака достигла цели. Мой кулак проломил грудную клетку и, перебив позвоночник, вышел из его спины.
Митхар разинул в немом крике свою пасть и на последнем издыхании уронил свою ядовитую слюну на мою руку. Ускорение исчезло в один миг, мир наполнился красками и звуками, и вместе с ними на меня накатила боль, жуткая и раздирающая. Я ничего не успел сделать, так как оказавшийся рядом с нами жрец хлёстко ударил меня по ногам своим хвостом. Его удар был настолько мощным, что я, не удержавшись, завалился на пол вместе с нанизанным на мою руку поверженным врагом.
В следующее мгновение меня скрутил сильнейший приступ, выворачивающей всё тело наизнанку.
«Кира, убери эту боль, прошу тебя! Кира!» — внутренне завопил я, не в силах терпеть эти мучения.
— В организме Зора яд Зиджима! Зона поражения пять процентов от массы тела, необходимо срочное применение противоядия, после чего рекомендуется посещение капсулы реаниматора.
— Кира, я не чувствую своих ног! Убери эту боль! Убери! — не переставал вопить я.
— Яд Зиджима распространяется по крови, зона поражения десять процентов от массы тела! Я делаю всё что могу!
— Кира...
Горло сжимал спазм, и мой крик захлебывался где-то внутри меня.
Я уже совсем не чувствовал своего тела — только невыносимая раздирающая боль изнутри, и всё.
Жрец подошел и мощным пинком сбросил с меня уже мертвого генерала.
Как вдалеке я слышал голос Киры, она втолковывала мне о какой-то сломанной руке. Я ничего уже не понимал и плохо соображал, где я.
— Эти никчемные устройства в вашей уродской голове не смогут справиться с моей слюной. Даже не пытайся...
И правда, на меня с каждым мгновением всё сильнее и сильнее накатывала какая-то необъяснимая апатия, в глазах быстро темнело, в голове уплотнялся туман, через который я не мог пробиться. Я лежал парализованный, без чувств, почти ослепший, и с каждым мгновением мое состояние ухудшалось. Как-то резко, без перехода, в голове стало пусто, пропали все мысли. Всё вытеснило единственное желание — жить, и полное непонимание происходящего...
Где-то рядом я услышал тихий шипящий голос моего врага, он как будто доносился со всех сторон одновременно.
— Нет, Ареш, нет... не так всё просто! Я хочу, чтобы ты чувствовал и видел, как я буду вырывать из груди твое трепещущее сердце, и как я, выполняя клятву, данную Буаегу и моей Маатши, буду наслаждаться, его пожирая!
Раашум положил ладонь на мое лицо, и на меня сразу же подул легкий освежающий ветерок. Я снова стал видеть и чувствовать. Я снова ощутил свои руки и ноги, и ко мне вернулась боль.
Издалека послышался еле слышимый голос Киры.
— Яд жрецов Зиджима распространяется по крови Зора, зона поражения семьдесят три процента от массы тела. Проникновение яда в мозг блокировано магией жреца ранга Зиджим.
Я попытался пошевелить рукой, затем ногой.
Нет!
Жрец склонился над моим лицом, его красные, налитые кровью глаза излучали столько гнева и презрения, что если бы я мог, то отполз бы от него подальше, не раздумывая.