Министр-Президнт Пруссии не стал его долго держать в напряжении. У него на столе была большая стопка бумаг, и он был, очевидно, занят. «Jawohl, Herr Budd!» — сказал он. — «Вы имели возможность изучить наши пенитенциарные учреждения из первых рук! И наши методы обращения с еврейскими Schieber! Вы можете засвидетельствовать, что они являются эффективными».
— Я не имел возможности наблюдать результаты, Exzellenz.
— Я прикажу, чтобы вам сообщили об этом, если вам захочется.
У Вас есть какие-либо идеи, кто был этот еврей?
— Получилось так, что я встречал его в берлинском обществе.
— Действительно? Кто он?
— Его зовут Соломон Хеллштайн.
— А! Наш weltberuhmter[190] Шейлок! У вас есть действительно интересная история, чтобы рассказать её внешнему миру.
Ланни понял, что это намек.
— Вы помните, Exzellenz, что вы просили меня ничего не рассказывать внешнему миру о случае Йоханнесом Робином. Прошло четырнадцать месяцев, а я так ничего и не рассказал.
— Я принял этот факт к сведению, герр Бэдд, и мы ценим вашу рассудительность. Но теперь совсем другое стечение обстоятельств. По-немецки мы говорим: Es hangt ganz davon ab.
Ланни перевёл на английский: «Все зависит».
— Also, Herr Budd! Вы не будете сбиты с толку, если я вас попрошу рассказать историю о том, что вы видели сегодня утром?
— Я буду несколько озадачен, Exzellenz.
— Мне в голову пришла блестящая идея. Вы по-прежнему заинтересованы в вашем Jude Itzig? Немецкое слово насмешка происходит от ивритского слова Исаак, которое звучит, как Итциг.
— Если вы имеете в виду сына Йоханесса Робина, я до сих пор в нём глубоко заинтересован, Exzellenz.
— Я недавно узнал, что он находится в лагере в Дахау. Вы хотели, чтобы его освободили?
— Конечно, Exzellenz.
— Na, also! Я предлагаю его вам в обмен на небольшую услугу, которую вы можете мне оказать. Поезжайте в Париж и расскажите членам семьи Хеллштайн, что вы видели, что происходит с их представителем в Берлине. Вы, возможно, их знаете?
— Получилось так, что я знаю их довольно хорошо.
— Я объясню вам: этому Dreck-Jude удалось вывезти своё состояние из Германии, и нам не так повезло, как в случае Робином, мы не знаем, где находятся деньги. Семья разбросана по всей Европе, как вы знаете. Мы не имеем никаких претензий к их деньгам, но мы намерены иметь от Соломона каждую его марку, даже если нам придется содрать с него шкуру живьём.
— Вы хотите, чтобы я сказал им это?
— Они уже знают это. Все, что вам надо сказать, что вы видели всё своими глазами. Сделать это так реалистично, как вы умеете.
— Должен ли я упомянуть, что это вы попросили меня рассказать им?
— Если вы сделаете это, они могут вас заподозрить в недобросовестности. Будет лучше не ссылаться на меня. Просто расскажите, что случилось с вами, и то, что вы видели.
— А потом, Exzellenz?
— Тогда я выпущу вашего еврейского любимца.
— Как мне дать вам знать, что я выполнил свою часть?
— У меня есть агенты, и они будут докладывать мне. История будет известна всему Парижу через несколько часов. И это будет хорошо, потому что у наших богатых Schieber появилась идея, что мы не смеем их трогать, и они думают, что могут высосать кровь из Германии до конца.
— Я вас понял, Exzellenz. Как я узнаю, где мне находиться, чтобы получить Фредди Робина?
— Оставьте свой парижский адрес Фуртвэнглеру, через день или два после того, как вы поговорите с Хеллштайнами, он позвонит вам и организует доставку вашего драгоценного Итцига до французской границы. Это соответствует вашим пожеланиям?
— Совершенно верно, Exzellenz. Я не вижу причин, почему я не смогу принять ваше предложение.
— Abgemacht! По рукам! Было приятно встретиться с вами, герр Бэдд. И если после этого вы надумаете делать и дальше дела со мной, приезжайте ко мне в любое время.
— Danke schon, Exzellenz. Я буду иметь ваше предложение в виду и, возможно, воспользуюсь этой возможностью.
— Dem Mutigen ist das Gluck hold![191] Жирный командир встал со стула, чтобы ускорить прощание со своим гостем, и наградил его ошеломляющим шлепком на спине и взрывом веселья, который оставил посетителя в недоумении, смеялись вместе с ним или над ним.
Так Ланни расстался с этим полуобнаженным флибустьером и был вежливо доставлен в свой отель молодым штабным офицером. Бумаги Ланни, очевидно, привезли во время их путешествия из Мюнхена. Фуртвэнглер отдал ему его паспорт и шесть тысяч марок.
Также разрешение на выезд. Он пообещал, что одежда Ланни и другие вещи будут отправлены в Жуан. Американец не стал предъявлять претензии на деньги, которые были найдены на теле Хьюго Бэра!