Выбрать главу

Селеста громко застонала, когда Дерек оказался внутри ее. Она обвила его ногами, сопровождая одобрительными возгласами его толчки. Она раскрыла губы, когда он поцеловал ее, немного помедлив, чтобы посмаковать ее вкус. Она наслаждалась ароматом двух разгоряченных тел и звуками, наполнившими хижину. Она почувствовала, как внутри ее лона разбухает член Дерека, потом громко вскрикнула одновременно с ним, когда его семя горячо и влажно выплеснулось в нее.

Нагая и изнемогающая от жара под одетым Дереком, Селеста грубо вытолкнула его из себя. Она услышала его удовлетворенное бормотание, когда он упал на спину рядом с ней, и знакомое желание запылало в ней снова.

– Разденься, Дерек, – мягко попросила она.

Теперь, когда ее глаза привыкли к полумраку, Селеста увидела, как Дерек повернулся к ней и грубо расхохотался:

– В чем дело? Разве ты еще не удовлетворена, дорогая?

– Я не твоя дорогая, Дерек, помни об этом. Я твой деловой партнер и та женщина, которая пока еще хочет превратить тебя в богача, но сейчас я прошу тебя раздеться.

Селеста смотрела, как Дерек раздевается.

– Я сделаю так, что ты будешь желать меня так сильно, как никогда, Дерек. Ты будешь пылать такой страстью, что никогда не захочешь расстаться со мной. Я сделаю так, что ты поймешь, что я говорю серьезно, приказывая тебе больше никогда не показываться рядом с ранчо «Техасская звезда». А когда я закончу, мы начнем строить планы насчет того, как раз и навсегда разделаться с этим ранчо, – прошептала она.

Селеста замолчала, когда перед ней наконец обнажилось мускулистое, покрытое волосами тело Дерека. Она провела сухими губами по его боку и почувствовала, как в ней растет возбуждение. Горячо, быстро, жестко – Дерек знал, что ей нравится.

Теперь настала ее очередь.

Она легла на него и ощутила удовольствие. Нагнулась. Дерек застонал, когда она сильно укусила его. Ощущая его вкус, звуки, которые он издавал, его запах, от которого она почти теряла сознание, Селеста ласкала тело Дерека с ненасытной жадностью. Ее чувственный жар разрастался, она действовала все грубее, пока ее желание не взорвал крик и семя Дерека не излилось.

Задыхаясь, Селеста смотрела на своего беспутного любовника и улыбалась. Она скатилась на кровать и легла рядом с ним.

– Ты сделаешь все, о чем я тебя попрошу, да, Дерек? – прошептала она.

Все еще тяжело дыша, Дерек лениво открыл глаза.

– Скажи. Скажи, что будешь ждать моего сигнала, когда я смогу снова сюда приехать. Скажи, что, пока будешь ждать, ты будешь развлекаться как захочешь, но когда я позову, ты прибежишь, чтобы сделать то, о чем я попрошу. Скажи, что ты сделаешь все, чтобы доставить мне удовольствие. Скажи, что ты придешь нищим, если так случится, потому что знаешь, что нет ничего такого, что бы я ни сделала, чтобы доставить тебе удовольствие.

Дерек не ответил сразу, и Селеста провела языком по его небритому подбородку. Солоноватый вкус его кожи снова возбудил ее.

– Или ты хочешь, чтобы я тебя еще немного поубеждала? – промурлыкала она. – Ответь мне, Дерек.

Неожиданно Дерек повернулся к ней. Он схватил ее груди и крепко сжал. Потом он запустил руку в ее волосы, больно откинул назад ее голову и накрыл ее губы влажными губами. Посасывая и покусывая ее нежную плоть, он хрипло зашептал:

– Я слышал, что ты сказала, но посмотрим, кто придет нищим, когда я закончу.

Грубо... резко... безжалостно. Селеста упивалась сексуальной атакой Дерека.

– Да, посмотрим, – пробормотала она, ответив ему таким же безумием.

Мысли Онор беспорядочно роились в голове, а пальцы работали автоматически, словно по собственной воле, когда она чистила картофель, грудой лежавший перед ней на столе. Селеста отправилась «проехаться, чтобы прийти в себя» почти час назад, и в доме было тихо.

Потрясенная встречей с Кэлом, Онор простояла без движения до тех пор, пока звуки, издаваемые коляской Селесты, не замерли вдали. Она вспомнила выражение лица Кэла, когда Селеста прогнала его с ранчо, не позволив повидаться с отцом. Она вспомнила, как взглянула ему в лицо несколько минут спустя и ощутила его боль как свою. Обещание, которое она ему дала – позаботиться о его отце, – отпечаталось в ее сердце. При мысли об этом она выглянула в коридор и направилась к комнате Бака, но тут ее позвала Маделейн.

Входя в комнату, она подумала, что никогда не забудет злобного взгляда негритянки. Не забудет она и угрозы в ее голосе.

– Не входите в комнату хозяина, когда хозяйки нет дома. Я подойду к нему, если он позовет, – прошептала Маделейн.

Когда же Онор усомнилась в том, что Маделейн сможет выполнить свое обещание, та злобно повторила свои слова:

– Я подойду к нему, если он позовет.

Онор вернулась в пустую кухню, размышляя о словах Маделейн. Похоже, Селеста и негритянка уверены, что она что-то затевает.

Онор закрыла глаза и прижала ладонь к пульсирующему виску. Годы одиночества и насмешек закалили ее, но она не была готова к тем нападкам, которые ей приходится терпеть на этом ранчо.

«Здесь что-то не так, Онор. Бак во что-то впутан, а его жена вертит им как хочет».

Эти слова Джейса прояснили ситуацию.

«Уезжайте с ранчо, пока не нажили неприятности, с которыми вы не справитесь одна».

Его здравый совет.

«Вас ищет Селеста. Я сказал, что пришлю вас в дом, как только найду».

Его предостережение.

Неожиданно Онор решительно вздохнула. Нет, ей не нужно знать, как Джейс оценивает ситуацию, ей не нужны его советы и предостережения, особенно если учесть тот факт, что у него есть собственные тайны. Если она по глупости цеплялась за воспоминания о первом впечатлении, которое произвел на нее серьезный взгляд его темных глаз, и тому теплу, которое они в ней пробудили, о силе и решительности, которые она увидела за его невозмутимой внешностью, значит, ей необходимо стряхнуть с себя эту зависимость. Она появилась на «Техасской звезде» с одной-единственной целью, и она об этом не должна забывать.

Мысли Онор прервал приглушенный звук, она подняла голову и выглянула в коридор, находившийся рядом с кухней. Она напряглась, снова услышав эти звуки, – Бак звал Селесту.

С бьющимся сердцем Онор прошла по коридору и неслышно остановилась у двери Маделейн. Она подождала.

Тишина.

Бак снова позвал, и лицо Онор покраснело от злости. Она распахнула дверь в комнату Маделейн и увидела, что негритянка спит с открытым ртом, а звуки ее неровного дыхания нарушают тишину спальни.

Онор открыла дверь комнаты Бака и подошла к кровати.

По мере того как она приближалась к нему, ее шаги становились все медленнее. Ее сотрясала дрожь. Это нечестно! Она не хотела выказывать жалость к чахнувшей оболочке человека, лежавшего перед ней на постели. Она не хотела наблюдать, как жизнь постепенно с мучениями покидает его тело. Ей всего лишь – наконец-то! – хотелось взглянуть на человека, виновного в том, что ее мать прожила всю жизнь, окруженная презрением.

Но это был не тот человек, какого она хотела видеть.

– Онор? – В глазах Бака под тяжелыми веками сквозило удивление. Он прерывисто вздохнул. – Я не ожидал вас увидеть. Где Селеста?

– Селеста поехала развеяться.

– А, хорошо. – Бак кивнул. – Ей сейчас трудно. Она обезумела и не знает, что делать. – Он тихо произнес: – Я хочу пить.

Сотрясавшая ее дрожь не отразилась на руках Онор, когда та наполнила чашку Бака из кувшина с ночного столика и поднесла к его губам. Она смотрела, как он пьет.

Устав от усилий, Бак снова откинулся на подушки и ненадолго закрыл глаза. Потом он снова открыл их и заговорил грубым тоном:

– Вы такого не ожидали, когда приехали сюда, правда?

Онор напряглась:

– Чего я не ожидала?

– Что будете ухаживать за умирающим стариком.

– Вы не умираете.

– Неужели?

Похоже, Бака это оскорбило.

– Хотелось бы мне в это верить! Есть столько всего... – Он замолчал.