— Ты уже дома?
С трудом сдерживая себя, чтобы не бросить ей в лицо все, что она о ней думает, Ира тихо произнесла:
— Я звонила Кравцовым. Ты была у них. Папа…
Она не договорила. Из зала выглянул отец, удивленно посмотрел на жену.
— Ты что, на ракете прилетела?
Дарья растерялась. Ира заметила, как у нее испуганно забегали глаза.
— Она на такси приехала, — за нее ответила Ира.
По телевизору комментатор закричал: «Го…о…л!..» Игорь Анатольевич резко повернулся к телевизору. Дарья быстро пошла к себе, но возле двери остановилась и пальцем поманила дочь к себе.
— Тебе отец сказал, чтобы ты позвонила Кравцовым?
— Нет. Я спросила у него где ты, он сказал, что ты у Клавдии Петровны, и я решила позвонить ей.
— Зачем?
— Тебя проверяла.
— Ты что себе позволяешь?
— Мама, может, хватить комедию разыгрывать? Мне противно, что ты постоянно обманываешь пану.
— Я его не обманываю. Я была…
— Мне твои оправдания не нужны! Лучше перед папой оправдывайся. У тебя это хорошо получается.
Как только Ира ушла, Олег раскрыл ее дневник и лишь под угро закрыл. Попробовал уснуть, но сон не шел. Он вновь открыл дневник, нашел страницу первого ее письма.
«…Любимый мой! Когда я прилетела с чемпионата мира и мне Елена Владимировна сказала, что тебя призвали в армию, мне стало так плохо… На следующий день мы с отцом полетели в Ташкент».
Он отложил дневник в сторону. Задумчиво уставился в потолок. «Я должен, я обязан встать!» — вслух произнес он и потянулся к гантелям.
Рано утром Ира пошла на тренировку. Решила до приезда Обухова вместе с хореографом Татьяной Алексеевной приступить к разучиванию новой композиции по вольным упражнениям. В спортзал она пришла рано, там, кроме сторожа, никого не было. Ира не стала ждать хореографа и сама начала разминаться. Включила магнитофон. Стоя посреди ковра, мысленно строила композицию вольных, но никак не могла подстроиться под эту испанскую музыку. Закончилась музыка, а Ира в задумчивости продолжала стоять посредине ковра и лишь тогда пришла в себя, когда в зал вошла уборщица и приступила к уборке. Она не стала больше тренироваться.
После лекции Ира пошла туда, где занимался бальный танцевальный кружок, организованный при институте. В малом зале было пусто. Там две молодые девушки пили чай. Одной из них была ее однокурсница Юля. Та обрадованно спросила:
— Ты записываться пришла?
— Нет, из меня бального танцора не получится. Я к вам за помощью. У меня на вольных упражнениях испанская музыка. Хочу под эту музыку новую программу составить, но у меня не получается. Может, поможете?
— А что за музыка?
— Де Фольи «Любовь волшебницы».
— Мы ее танцуем. Приходи в семь вечера, посмотришь, заодно и сама потренируешься.
В семь вечера Ира пришла в малый зал, там было полно танцующих.
Ира села в углу и стала смотреть на них. Ей нравилось, с какой удивительной легкостью пары кружились по залу. Ощущение было такое, будто партнерша летала по воздуху. После вальса к ней подошла Юля.
— Сейчас наша самая лучшая танцовщица, она призер международного конкурса, специально для тебя покажет «Любовь волшебницы».
На середину зала вышла девушка. Ира залюбовалась ею. Она выглядела великолепно, была стройна и красива. В ожидании музыки девушка, наклонив голову, приподняв левую руку, грациозно замерла. По залу разнеслась музыка де Фольи, и девушка ожила. Ира жадно ловила каждое движение танцовщицы. Она поразилась, насколько движения и музыка были едины. Она запоминала все и уже мысленно строила свою композицию вольных упражнений.
Олег с нетерпением поглядывал на часы. Стрелки перевалили за девять вечера, а Иры не было. «Наверно, не придет», — подумал он, но буквально через минуту в прихожей раздался звонок.
Елена Владимировна открыла дверь.
— Добрый вечер, мама!
— Здравствуй, доченька!
— Как он?
— Весь день с гантелями занимался.
Ира вошла к нему.
— Соскучился?
— Да.
Она наклонилась и поцеловала в щеку.
— Мама сказала, что ты весь день занимался. Устал?
— Нет.
— Тогда начнем?
— Ира, я прочитал твой дневник. Спасибо тебе за все… Ты только верь в меня. Я обязательно встану на ноги. Вот увидишь. Встану!
— Я верю и этой верой живу.
Больше часа она возилась с ним. Он глухо стонал, скрипел зубами, порою падал в черную бездну, но за все это время ни разу не пожаловался на сумасшедшую боль. Только когда они закончили, он сказал:
— Если бы ты знала, как больно! Такое ощущение, что моя голова отделилась от туловища…