Но две другие фигуры возникли на ближайшем берегу ручья — мальчик и мужчина. Они упали почти что на ноги предводителя огров.
Мужчина, истекающий кровью, отполз назад, оттащив за собой мальчика, в тот самый момент, когда дубина должна была размозжить им головы — но она прошла от них на расстоянии волоска. Брызги полетели во все стороны, когда дубина врезалась в воду, сразу потеряв половину своей силы.
Огр заревел:
— Демоны!
Фердайл бросил вперед, чтобы защитить новоприбывших. Мужчина признал волка без страха:
— Добрая встреча, Фердайл!
Они отступили вместе.
Толчук не мог объяснить их внезапное появление… или это узнавание. Что это за магия? Ребенок обнажил грудь перед мужчиной:
— Быстро… Пока путь остается открытым. Я чувствую, он скоро закроется.
К ужасу Толчука, мужчина вонзил свой меч в ребенка. Мальчик рассыпался ворохом мокрой травы. Обрезки упали с лезвия, и затем голос прошептал:
— Вернись ко мне…
— Вернусь, моя любовь.
Толчук внезапно узнал мужчину по шрамам, исказившим половину его лица. Джастон… житель болот. Как это могло быть?
Гигант-огр вновь бросился на мужчину и волка. Толчук наконец освободился от потрясения и поспешил им на помощь. Но Джастон, легко, словно танцуя, двигаясь под прикрытием волка, пронзил локоть гиганта.
Огр заревел, замахнувшись на нападающего разбитым концом своей дубины. Житель болот взлетел в воздух и упал возле утеса.
Фердайл прыгнул между ними, пытаясь защитить потерявшего сознание жителя болот. Толчук тоже бросился к ним. Но их помощь не понадобилась.
Гигант стоял на месте, качаясь, не дольше одного удара сердца, затем навзничь повалился в ручей с оглушительным плеском. Из-за крови на раненом локте его кожа казалась темной и какой-то закопченной. Он больше не шевелился.
— Яд, — объяснил Джастон, который лежал, согнувшись, у подножия утеса.
По ту сторону ручья сниффера наконец одолели, но два огра лежали мертвыми. Оставшиеся охотники отступили к лесам.
— Драгнок! — стонал один из них, пока они спасались бегством.
Толчук, сгорбившись, смотрел на мертвеца. «Драгнок» — он знал это имя и был в отчаянии. Гигант был вождем всего клана Куукла. Подобная смерть не будет оставлена без внимания. Те, кто сбежал, расскажут о ней, и скоро эхо будет разносить над нагорьем дробь барабанов войны.
Фердайл подошел к Джастону, ткнувшись носом в мужчину в сердечном приветствии. Житель болот почесал волка за ухом:
— Я тоже рад снова видеть тебя, Фердайл.
Толчук отвернулся, чтобы взглянуть на нагорье, сжимая кусочек кристалла в своих когтях. Он пришел домой, чтобы вернуть исцеленное Сердце своему народу, предложить им надежду и мир. Вместо этого он открыл дверь войне и кровопролитию.
Похоже на то, что его имя, как и имя Клятвопреступника, будет навеки проклято.
Глава 6
Могвид закричал, вновь придя в сознание. Острые запахи сосен и дождя ударили по его тонкому обонянию, голоса звучали резко и громко; огни жгли его глаза, словно злые иглы; его тошнило от вкуса крови на языке. Могвид поднял лицо — морду — от брюха наполовину съеденного кролика.
Он отпрыгнул от окровавленных останков, чувствуя отвращение. Последний тусклый свет солнца падал с серого неба; Могвид стряхнул с себя паутину наваждения. Он посмотрел на обед Фердайла, и его губа поднялась в тихом рычании. Братец знал, что он придет в сознание, как только сядет солнце. Фердайл, вероятно, решил сыграть с ним маленькую шутку, оставить, так сказать, послание — чтобы не забывал своего близнеца.
«Отлично, будь ты проклят, братец! Эта судьба — не моих рук дело!»
Он открыл себя своему дару изменения формы, превратив уголек в своем сердце в пламя. Кости, мускулы и кожа изгибались, послушные его воле. Он выбрался из формы волка, позволив своему телу принять более знакомый облик. Запахи стали менее резкими, огни потускнели. Голоса стали тише.
— Похоже, Могвид вернулся, — сказал Магнам, склонившийся над горой хвороста, приготовленного для костра. — Как вздремнул?
Могвиду потребовалось какое-то время, чтобы изменить свой голос — волчье рычание, прежде чем он смог говорить как следовало:
— Это… это не настоящий сон, — наконец выдавил он. Он ощущал Фердайла где-то глубоко внутри себя, занявшего его место, вернувшегося в эту темную тюрьму. С наступлением сумерек приходил черед его брата быть запертым в клетке без прутьев, способным только наблюдать за тем, что происходит. В другом мире сон был лишен сновидений. Очнуться от дремоты, полностью прийти в сознание было столь же болезненно, как и ошеломляюще, и их жизнь не оставляла им времени для настоящего отдыха.
Могвид оглянулся по сторонам, восстанавливаю ориентацию в пространстве. Их группа разбила лагерь в неглубокой пещере. Он нахмурился. Это было жалкое убежище от ветра и дождя.
Мама Фреда передала ему одежду:
— Фердайл оставил этим утром.
Могвид бросил взгляд на свое обнаженное тело и отвернулся в смущении.
— Не волнуйся, я все равно не вижу, — ответила слепая целительница, возвращаясь к своей работе.
Пока Могвид натягивал одежду, дрожа, Магнам наконец разжег костер. Одевшись, Могвид подошел к огню и стал греть руки над язычками пламени. Хотя лето было в самом разгаре, ночи нагорья оставались по-зимнему холодными. Ветра никогда не прекращали дуть, и краткие ливни обрушивались, словно злые удары. По рокоту грома вдалеке Могвид понял, что эта ночь не отличалась от предыдущих.
Его глаза заметили новичка в их отряде. Джастон смотрел на Могвида, сидя по другую сторону костра, с открытым ртом. Его шрамы пылали ярко-красным в свете костра, и не только из-за жара огня. Житель болот опустил взгляд, покачав головой:
— Я… я прошу прощения. Это просто… Я никогда не видел, чтобы изменяющий форму менялся так. Мишель, когда мы были вместе, она никогда… — он взмахнул рукой перед лицом.
Могвид нахмурился. Он путешествовал так долго с теми, кто был знаком с изменением формы, что слова мужчины вызывали у него раздражение, но он держал рот закрытым. Он был обязан жизнью неожиданному появлению жителя болот.
— Мишель… — продолжал болтать Джастон, — я никогда не видел ее преображения.
Могвид вздохнул, устав от его смущения, и решил рассказать мужчине правду:
— Она никогда не меняла облик, потому что, когда ты знал ее, она была заперта в человеческой форме, позабыв о своей природе изменяющей форму, — его голос снизился до горького бормотания: — Затем, когда она умерла и была воскрешена той проклятой змей, это вернуло ей ее дар силура.
Могвид отодвинулся от огня. В тысячный раз он пожелал никогда не сталкиваться с радужно-полосатой гадюкой. Его попытка разрушить проклятие, лежащее на них с братом, привела только к еще худшим узам.
Он проскользнул мимо Мамы Фреды и Джеррика, которые лежали в своих спальных мешках плечом к плечу. Казалось, оба уже наполовину спали.
Могвид вышел из пещеры и присоединился к Толчуку. Большой парень редко говорил, но его молчание и простое товарищеское отношение были бальзамом для разочарованности и боли Могвида. Он не хотел отправляться в это путешествие, предпочитая безопасность Алоа Глен — но Фердайл решил за них обоих. И, поскольку Могвида заставили ввязаться в это рискованное дело, он был рад, что рядом с ним огр.
Он продолжал стоять на страже с Толчуком, наблюдая, не появятся ли грабители.
— Я думал, мы уже достигаем твоих родных пещер к этому моменту, — сказал он.
Толчук пожал плечами.
Могвид мог предположить эту заминку. После нападения на Фердайла их отряд шел по горам осторожно, осмотрительно двигаясь тесной группой. Это замедлило их продвижение настолько, что он в конечном итоге задремал внутри черепа Фердайла, проснувшись лишь когда проклятие бросило его обратно в тело, поприветствовавшее его полным ртом сырой крольчатины.
Он был уверен, что Фердайл по-волчьи смеется глубоко внутри его головы. «Смейся сейчас, братец, — подумал он, — но, клянусь, я буду смеяться последним».