Выбрать главу

Ники смутился.

— Ничего такого я не говорил.

— Ну да, ты ведь только что сказал про себя: «Проваливай, дура!»

Было бесполезно отрицать это — девочка действительно безошибочно читала его мысли.

— Просто у нас, земных мальчишек, такая манера разговаривать. Но это вовсе не обидно, ты не сердись. Ничуть не обидно. Почти ничуть, — осторожно добавил он. — Я хотел только тебе сказать, что мне неловко показываться перед тобой голым. У нас так не принято.

— Но я должна помочь тебе надеть скафандр. Ты один не справишься.

— Большое дело, скафандр! Раз плюнуть! Да и зачем мне его надевать, у меня своя одежда есть.

— Если Мало вздумает доставить нас на далекую планету, нам наверняка придется проходить через подпространство, и тогда скафандр просто необходим. Хорошенько смотри, я покажу тебе как это делается.

Нуми бросила на пол запасной скафандр и преспокойно принялась расстегивать свой. А Ники, вместо того, чтобы смотреть и запоминать, как надевается скафандр, столь поспешно отвернулся от нее, что чуть было не подавился пахучей кашей. Чтобы скрыть смущение, он хрипло произнес:

— А что такое подпространство?

— Увидишь, — спокойно ответила ему Нуми. — Давай, вылезай уже. Я отвернусь, раз ты боишься показать мне, что произошел от обезьяны. Ты видел, как его следует надевать?

— Видел, — соврал Ники. — Ты ведь не будешь поворачиваться?

Нуми засмеялась, но и вправду повернулась к нему спиной. Она не надела только перчатки, которые свисали из рукавов.

Николай потянулся было за своей одеждой, но тут увидел рядом с ней блестящий скафандр и не смог побороть искушение. Скафандр был похож на комбинезон из плотной, будто металлической ткани. Ноги Ники, хотя и мокрые, сравнительно легко вошли в штанины, и странная ткань тут же плотно прилипла к ним. Он просунул руки в рукава, а вот со спинным «горбом», довольно-таки тяжелым, пришлось повозиться. Грудь и живот Николая остались открытыми, потому что он не нашел на скафандре ничего похожего на пуговицы или застежки. Но в таком виде он уже смело мог обратиться к Нуми за помощью.

Нуми с веселым смехом обернулась к нему. Она схватила оба борта скафандра над его животом, потянула их, наложила один на другой, и они прилипли друг к другу, словно застегнутые невидимой молнией или заклеенные лейкопластырем. Затем поднесла руки к его груди.

— Тесноват немного, но ничего. Слишком у тебя грудь широкая.

— Я культуризмом занимаюсь, — задыхаясь, похвастался он.

— А что это такое? — спросила Нуми, но тут же, подобно многим земным девочкам, еще не дождавшись ответа, заговорила о другом: — А почему у тебя так сильно бьется сердце?

И она с прежней бесцеремонностью положила ладонь точно над сердцем, отчего оно, естественно, заколотилось еще сильнее, подскакивая, как консервная банка по булыжной мостовой.

— А что, у всех землян так бьется сердце?

— По-разному, — прохрипел Ники. — Иногда оно колотится сильнее, иногда слабее.

— И от чего это зависит?

— Ну… когда бежишь, например, оно бьется чаще. А иногда зависит от чувств.

— Так у тебя сейчас чувства? — спросила она вполне резонно, потому что не видела, чтобы он бегал. — И что ты сейчас чувствуешь?

Ники оттолкнул ее руку.

— Слушай, какой из твоих мозгов задает такие глупые вопросы?

Он ухватился за борта скафандра и в ярости так потянул их, что тут же застегнул.

— Вот видишь. Я и сам могу справиться.

— Но почему я не должна тебе задавать вопросов, Ники? Я ведь еще очень многого не знаю о людях Земли. Вся моя информация из радиопередач. Да и что это за передачи… одна музыка. Да, кстати, нашла твой портфель. Потом я покажу тебе, как обращаться со шлемом, а ты мне покажешь, что у тебя в портфеле. Хорошо?

Прежде чем согласиться на это, Николай перебрал в уме, что у него может быть в портфеле такого, чего нельзя показывать девчонкам. Кажется, на этот раз ничего такого там не было.

Скафандр превратил его в красивого космонавта. Ну, а если надеть еще и шлем… Да, игра становилась все более интересной. Пусть даже ему запишут сегодня в классный журнал несколько прогулов — игра того стоила. К тому же не так уж много уроков он прогулял, чтобы ему могли снизить оценку за поведение. Конечно, классная не преминет заявить: «Николай, ты снова решил оправдать свое прозвище? Не стоит так уж усердствовать, мы тебе верим!» А весь класс будет злорадно хихикать. Ничего, посмотрим, что они скажут, когда он поведает им о своих приключениях. Небось языки проглотят…

— А разве можно проглотить свой собственный язык? — удивленно спросила его Нуми с планеты Пирра.