Выбрать главу

Чернов поздоровался со всеми и, обернувшись, подозвал Андрея и Володю. Братья подошли и поклонились.

— Николай Михайлович, — сказал Чернов, обращаясь к Баранову, — позвольте вам представить прапорщика морской артиллерии Андрея Никифоровича Яковлева. Он оказался для меня ценным помощником, как по усердию, так и по опытности, — не по годам — и по знанию местных условий.

— Однако, Константин Давыдович, — отвечал Баранов, пожимая руку Андрея своей нервной, но крепкой рукой, — несмотря на столь ценную помощь господина Яковлева, орудия еще не установлены.

— Как я и предполагал еще в Петербурге, пришлось усиливать корпус, а это потребовало много времени. Но ручаюсь вам, что послезавтра все будет закончено и «Веста» сможет начать кампанию. Мы с Андреем Никифоровичем работали по семнадцать часов в сутки.

Баранову, видимо, стало неловко за свое замечание.

— Извините, Константин Давыдович, — и он снова пожал подполковнику руку, — я не мог этого знать. Благодарю вас и господина Яковлева за усердие. А кто этот молодой человек? — он повернулся к Володе.

— Это юнкер, Владимир Никифорович Яковлев, направленный на «Весту» для прохождения месячного практического плавания. Рекомендую его вашему благосклонному вниманию — юнкер Яковлев, несмотря на то, что практическое плавание начинается по правилам только 15 июля, уже более недели, с приходом «Весты» из Одессы, добровольно трудится на судне.

— Очень рад слышать о вашем усердии, господин юнкер, — сказал Баранов, подавая Владимиру руку, — постараюсь сделать так, чтобы на борту «Весты» вы действительно чему-либо научились. Я много плавал в свое время под командованием адмирала Григория Ивановича Бутакова. Так вот он считал, что каждый офицер, как он выражался, «должен быть лучшим матросом и лучшим боцманом своего судна», чтобы иметь нравственное право требовать от подчиненных строгого выполнения их обязанностей. У него юнкера во время практического плавания работали кочегарами и механиками.

Он посмотрел на несколько перепуганного Володю и улыбнулся.

— Впрочем, к топке я вас не пошлю, а вот помощником машиниста поработаете — морскому офицеру в наше время нужно знать машину. В случае боя будете при мне ординарцем. А пока, молодые люди, извольте познакомиться со своими товарищами по кают-компании.

После этого Андрей и Владимир были представлены старшему офицеру «Весты» лейтенанту Владимиру Платоновичу Перелешину и его младшему брату — минному офицеру Михаилу Платоновичу. Плотный блондин оказался артиллерийским офицером Аполлоном Кротковым. Потом Яковлевы узнали от Чернова, что Кротков четыре года уже как окончил Михайловскую артиллерийскую академию, хорошо образован и принимал участие в испытаниях приборов Давыдова.

— Через несколько дней из Кронштадта приедут еще несколько офицеров, — сообщил Баранов — но, судя по размерам парохода, — он указал на «Весту» — балтийский экипаж может оказаться недостаточным. Константин Давидович, вы не прикидывали потребное количество людей?

— Только по артиллерийской части, Николай Михайлович.

— Ну что же, мы этим немедленно займемся, не так ли, Владимир Платонович? — старший офицер поклонился в знак согласия, но спросил:

— А где мы возьмем людей, если в них обнаружится надобность?

— Да в 1-м черноморском экипаже, — ответил Чернов, — адмирал Аркас, уверен, возражать не будет. Господин прапорщик, — он кивнул в сторону Андрея, — сам из этого экипажа и, надеюсь, подтвердит мои слова.

— Точно так, — согласился Андрей, — охотники в нашем экипаже всегда найдутся. Народ все бравый, — прибавил он, боясь, что балтийцы могут усомниться в качествах черноморских матросов.

— Вот и прекрасно, — обрадовался командир, — очень рад, что с этой стороны все в порядке.

На пристань вступил отряд матросов. Настил задрожал от согласной поступи 50 человек. Впереди браво шагал унтер-офицер с дудкой на груди. Но даже без нее, взглянув на большое красное лицо с выкаченными глазами, которыми унтер «ел» начальство, Володя безошибочно признал боцмана из сверхсрочников. Поравнявшись с группой офицеров, тот повернулся лицом к колонне, несколько шагов прошел спиной и скомандовал сиплым басом:

— Стой!

Строй стал как вкопанный.

— Направо!

Матросы, как один, повернулись лицом к офицерам.

— Смирно!

Строй застыл.

— Вольно, — негромко сказал Баранов, — здравствуйте, молодцы!

— Здравия желаем, ваше благородие, — ответили матросы настолько согласно, что слова слились в сплошной раскатистый звук.