Может быть, «СССР-КС3» полетел за ними вдогонку? Форма неизвестного корабля была, в общем, такой же, но Белопольскому казалось, что этот звездолёт немного длиннее и уже.
Нет, это не «СССР-КСЗ»!
Звездолёт совершал последние круги. Он летел теперь со скоростью реактивного самолёта, но и этого было много, чтобы как следует рассмотреть его. От одного горизонта Цереры до другого было не так далеко.
Где он опустится? Видит ли его командир жёлто-серые кольца «фаэтонца» на серебристой равнине? Корабль пролетел прямо над ними, но ведь и это могло быть случайностью…
А вдруг командир корабля и не думает о посадке?.. Рассмотрев планету на малой скорости, он мог, не опускаясь на неё, снова набрать скорость и улететь дальше, по своему пути… Зачем опускаться, если экипаж не подозревает о присутствии «фаэтонца»?..
— А вдруг это не земной звездолёт? — неожиданно сказал Второв.
— Могло случиться, — сказал Белопольский, не обращая внимания на эту фразу, — что в какой-нибудь стране решили совершить космический рейс без ведома Космического института. Корабль мог вылететь очень давно, и тогда командир понятия не имеет о «фаэтонце» вообще. Во всяком случае, он не за нами прилетел сюда. Немыслимо совершить такой путь в столь короткое время.
Звездолёт снова появился на горизонте. Теперь он двигался совсем медленно. И больше не скрылся. Широкими кругами летал он над кольцевым кораблём, словно намеренно показывая, что видит его.
Металлический корпус тускло сверкал в лучах Солнца. Из-за отсутствия воздуха неосвещённая сторона не была видна, и казалось, что над Церерой летает странная половина звездолёта.
Его форма не оставляла сомнений, — это был земной корабль. Белопольский не ошибся: корабль был длиннее и уже «СССР-КС3».
— Никак не могу вспомнить, в какой стране строят такие звездолёты, — сказал Белопольский. — Корпуса такой длины я ещё не видел.
— Чего мы ждём? — спросил Второв. — Корабль сейчас опустится. Надо выйти к нему навстречу.
Они быстро надели пустолазные костюмы. Командир звездолёта видит «фаэтонца» и, даже если не знает, что это такое, посадит спой корабль рядом с ним. Это было очевидно.
Они вышли из центрального шара как раз в тот момент, когда совсем рядом, на такие же «лапы», какие были у «СССР-КСЗ», загадочный звездолёт опустился на «землю».
Его огромный корпус высоко поднимался над низкими кольцами «фаэтонца». На носу золотыми буквами блестело название корабля.
Оно было написано по-английски:
«Prince of Wales»
И ниже:
«Made in England»
ФИНИШ
Как только стало известно о решении Мельникова и Белопольского направить «фаэтонец» к Церере, волнение и тревога охватили всех работников звездоплавания.
А вслед за первым пришло второе известие — «фаэтонец» увеличил скорость до ста двадцати километров в секунду.
Всем было ясно, что возлагать такие большие надежды на фаэтонскую технику, совершенно неизвестную, считать её беспредельно мощной, нет никаких оснований. И грозную опасность, нависшую над тремя людьми, увидели всё.
Напрашивался вопрос: как могло случиться, что Мельников и Белопольский не подумали об этом решающем обстоятельстве? Как могла забота о сохранении «фаэтонца», понятная сама по себе, до такой степени ослепить их, лишить способности мыслить с элементарной логикой?
Вспомнились высказывания некоторых учёных, которые, ещё в период подготовки к космическим рейсам, писали о влиянии космоса на психику человека.
Необычны условия межпланетного полёта. Чужды условия вне Земли. Из поколения в поколение десятки и сотни тысяч лет человек жил на Земле. И глубоко вкоренилось в нём сознание её постоянного присутствия. Трудно вырвать то, что врастало тысячелетиями. Легко ходить по Земле. Но, сделав шаг в просторы Вселенной, человек должен научиться «ходить» и там.
Земля тверда. Атмосфера плотна. Кругозор ограничен линией горизонта. Так было всегда. И вот исчезла тяжесть, кругом абсолютная пустота, и со всех сторон безграничный простор. Нужно время, чтобы привыкнуть к этому.
Законы жизни в пустоте ещё не изучены людьми. А они иные, чем на Земле!
Только этим можно было объяснить странное и непонятное поведение Белопольского, строго логичный, математический ум которого был хорошо известен.
И Мельников, «железный звездоплаватель», как часто называли его в кругах людей, близких к космическим рейсам, очевидно также подпал под влияние космоса.
Нельзя так долго находиться вне Земли! — таков был закономерный вывод.
— За последние годы, — сказал по этому поводу известный учёный профессор Коллинз, — человек одерживал над космосом одну победу за другой. И он успел привыкнуть к ним. Это опасно. Легко забыть, что Вселенная далеко не покорена. С космосом надо обращаться очень осторожно, иначе он ещё не раз покажет свои зубы.