На последнем аккорде даже слеза пробила. Вспомнил подвал, где собирались с друзьями на посиделки, долгими вечерами и ночами, за чашечкой портвейна. Отложил гитару, пошел исследовать квартиру дальше. Прямо по коридорчику, туалет с ванной, налево кухня, направо комната тетушки. У неё комната чуть больше моей, а обставлена практически так же, только шкаф трехстворчатый, и кровать полуторка, но такая же панцирная, вместо стола старинное трюмо, и швейная машинка на ажурной чугунной станине с ножным приводом, и золотыми узорами и надписью «Singer». На стене ковер с оленями, на полу фиолетовая дорожка с зелеными полосками по краям, гардина с бордовые шторы и тюль, завершали эту картину быта 60 годов. Кухня вообще малюсенькая, а если учесть что треть ее занимает кирпичная печь, то вообще кабздец, на ней еще уместил белый буфет с посудой под ним холодильник «Саратов - 2» и квадратный кухонный стол с двумя резными стульями на окошке тюль была до середины окна и висела просто на веревочке прибитой гвоздиками. На стенки висело черно белое радио «Аврора», со шнуром, идущим в розетку с надписью «для радио». Вот такие условия обитания, ждали меня любимого, на ближайшее время.
На кухонном столе лежала записка: «Витюша! В холодильнике картошка с котлетами, подогрей и покушай. Не скучай, буду поздно вечером, у меня большой заказ. Целую!» Открыв холодильник, я обнаружил: кастрюлю с вареной картошкой, сковородку с котлетами, стеклянную бутылку закрытую зеленой крышкой из фольги, выдавленная надпись на ней гласила, что это кефир. На окне обнаружилась деревянная хлебница, в ней полбулки белого хлеба. Мы подумали, и я решил не разогревать, а употребить холодным, (с печкой не справлюсь, а микроволновых печей еще не изобрели) какое же все было вкусное, пальчики оближешь. Я наслаждался едой, тщательно пережевывая, ловя каждую нотку вкуса. Насытившись, мое величество, прошествовало в опочивальню, дабы предаться валянию на царском ложе. Не прошло и пяти минут, как после сытного обеда меня и прогулки на свежем морозце, меня сморил сладкий сон.
Проснулся я от удара в оконное стекло. За окном уже стемнело, только фонари горели у подъездов.
- Витек! – снова удар в окно – Витек! Выходи! – я выглянул за окошко, там стоял мой дружок Иван и запуливал в мое окно снежки. Я помахал ему рукой и крикнул – Сейчас! Пошел одеваться. Так как я уснул в одежде, то много времени для этого не понадобилось.
Выйдя во двор, я не обнаружил Ивана - «Куда он делся» - подумал я и здесь же нашелся ответ, ссади, я получил оплеуху, оказывается, он прятался в темноте подъезда, где перегорела лампочка. От неожиданности я вздрогнул.
- Ага! Саечка за испуг! – при этом Иван делает хлесткий щипок большим и указательным пальцами вверх за мой подбородок – Словил! – и бросился наутек от меня, потому, что я просто вскипел и помчался за ним. Мы носились по двору с дикими воплями, пока я не догнал обидчика, поставив ему подножку, от чего он кувыркнулся в сугроб, а я свалился на него, и мы продолжили со смехом барахтаться в снегу.
- Ну, все, сдаюсь! – закричал закадычный дружок – Все, твоя взяла! Остынь!
- Да остыл уже давно, просто придуриваюсь, весело же! - действительно я понял, что такой детской, щенячий радости я не испытывал уже очень давно – спасибо друг!
- За что? – непонимающе он смотрел на меня.
- Ладно, проехали!
- Что проехали?
«Упс! Надо быть поосторожней, здесь другой сленг»
- Да все хорошо, это видать после травмы, у меня не все в порядке в голове, каша какая-то – соскочил я с темы.
- А! Понятно! Ну, что пошли?
- Куда?
- Там все наши, на стадионе школы собрались.
- Пошли – «Все наши, если бы я знал еще, кто эти наши»
Мы потопали к школе. Величественное здание в четыре этажа, за ней стадион, справа примитивные спортивные снаряды, змейка и турники, там и «крутилась» кучка из трех пацанов.
- Привет, честной компании! – произнес Иван и начал со всеми здороваться за руку. – Ну, что Вить, вспоминаешь, кого ни будь? – я отрицательно мотнул головой (это у меня уже вошло в привычку) – Давай тогда заново знакомиться. Этот жирдяй Олег Васильев - парень протянул мне руку.
- Олег. А ты сам жирдяй! – попытался он стукнуть Ивана, но ток ловко увернулся.