– Санаторий пошел на пользу. Садитесь, товарищ Якимов. Сколько ты у нас отдыхал? Недели три?
– Шестнадцать суток, товарищ нарком.
– Извини. Больше дать не можем. Скоро санаторий понадобиться для поправки здоровья многим товарищам. Сам видишь, что у нас творится.
Приходится всю систему перетрясать. Такого наворотили. Все дела поднимаем. Впрочем, ты лучше меня об этом знаешь. Вижу, что обиды большой не держишь на органы. Конечно, можешь подать рапорт о переводе…
Якимов внутренне усмехнулся, ну да, знаем, мы эти самые рапорты. Но на наркома посмотрел прямо.
– Буду служить товарищ Берия, и приносить пользу советской власти.
– Молодец. Честно ответил. Меня не обманешь. А с тех, кто дело на тебя, и других верных товарищей сфабриковал, мы строго спросим, чтобы другим неповадно было. Буду говорить начистоту. Либо мы их, либо они нас. Они нас чуть было не опередили. Еще бы недели две, и все… Да, а не слишком ли большой список ты приготовил на освобождение? Чуть ли не половину Соловецкой тюрьмы включил. Будем разбираться с каждым отдельно. Судя по твоим характеристикам, чуть ли не каждый из них уникум. Ага, вот – Карповский, Никольский, Иванцов, отец Леонид, Теплов. Этим вопросом займутся другие люди.
– Я долго размышлял на эту тему. Времени было достаточно. Как же так получилось, что они начали свою игру вести.
– Товарищ Сталин предупреждал, что попутчиков и прилипал будет много. И все они будут старательно маскироваться под честных коммунистов, – Берия выразительно посмотрел на Якимова. – Ты, молодец, что сумел через верных товарищей по резервным каналам переправить свою докладную. Выводы сделал самые правильные. Действительно, это заговор. Настоящий. А ниточки, ой, как далеко ведут! Даже страшно себе представить. Мы только сейчас по настоящему начали осознавать, кто затесался в наши ряды. И они совсем не перерожденцы, как наивно полагают некоторые наши близорукие политические деятели. С самого начала революции они начали сплетать свою паутину. Месяц за месяцем, год за годом они вели свою работу. С дальним прицелом на будущее. Подтверждаю твои опасения, Виктор Иванович. На товарища Сталина готовилось покушение. На этот раз у них все могло сложиться сразу после нового года. Представляешь, к каким последствиям бы это привело? Мне самому сейчас страшно от этих мыслей. По независимым источникам пришло подтверждение очередной встречи определенных лиц в швейцарском Базеле. Когда нам стало известно, что общее решение к подготовке нападения они приняли в 1927 году, мы даже не могли предугадать, на кого они сделают ставку. Были даже мысли, что начнут сколачивать структуру под «Палача», тем более его выслали из страны.
Все стало ясно лишь в 1933. Они взяли курс на войну против СССР.
Отмечены движения огромных финансовых потоков в Германию. Просто огромных! Времени у нас мало. Хорошо, если сумеем оттянуть начало вторжения на два – максимум два с половиной года. Есть вероятность, что уже в этом году начнется настоящая игра.
– Исполнителем назначили Гитлера?
– Похоже, ставку сделали на него. Ему развязали руки на всех направлениях. Но прорабатывается еще два параллельных варианта.
Предусмотрены и отвлекающие операции. Все они очень плохи для нас. В любом случае предстоит иметь дело с широкой коалицией из большинства европейских стран, не исключается присутствие и других заокеанских держав. Это самый худший для нас вариант развития событий. Через неделю они в Лондоне утвердят окончательный проект. Чехия и Австрия, это всего лишь подготовка, мелочь. Начнется вторая фаза глобальной операции. Фигур выставят много. Сразу после третьей фазы и вылезут самые основные игроки на добивание. А мы, похоже, остаемся одни. Они опять выиграли у нас время. Четырех лет, о которых мы мечтали, даже трех, СССР не дадут.
– Похоже, нам необходимо найти иной выход.
– Я ознакомился с твоим предложением о возобновлении проекта «Совершенный человек». Потребовал все документы по этому направлению.
Удивлен, что все работы закрыли в 1934 году, без объяснения причин. То, что я видел, внушает надежду на успех. Хотя, Виктор Иванович, все это мне кажется авантюрой, фантастикой. Здесь я прислушиваюсь к твоему мнению. Затрат особых не предвидится, но, результат… Кстати, а как сам объект? Можем ли мы надеяться на его лояльность к советской власти?
Может проверить еще раз как следует?
– Считаю, что особой враждебности у него нет. Времени, поговорить на разные темы, у нас было много. Как человек умный и проницательный объект понимает, что проявление несправедливости связано с другими причинами. Не доверять ему, у меня оснований нет. Не уверен, что необходима очередная проверка. Объекту несколько раз предлагали сотрудничество с представителями лагерной администрации, особый упор делали на послабление режима и досрочное освобождение. Причем два раза в откровенно грубой, ультимативной форме. Категорически отказывался. При этом держался достойно. Думаю, проверку он прошел. Полагаю, его досрочное освобождение должно выглядеть для всех естественно, как факт признания научных работ. Пусть возвращается домой, как все амнистированные товарищи. Это поможет ему снять психологическое напряжение. Возвращение домой – самое лучшее лекарство от всех невзгод.